“Я постоянно удивляюсь силе этого паренька. Мы оба Двуликие, единственные в своем роде, но я слабее его. Он отправляется на самоубийство ради меня, того, кто его предал, и чуть было не уничтожил целый мир. Какой же абсурд. Иногда мне не хватает его вездесущего оптимизма, и безбашенности с которой он окунается в чужие проблемы. Да, он просто добряк, который готов пожертвовать собой ради других. Добряк, который не позволит с собой играть. Он не оставит родных в беде, вспомнить, ту же Лили… Душевно я все еще не оправился после нашей стычки, когда Райс мстил за девушку. Правда я не думаю, что они просто друзья, может Райс так и считает, но не Лили… Да, Райсу действительно повезло, ему тяжко приходится: вечные сражения, нелегкое детство, самоличное убийство учителя, который заменял ему отца; но, несмотря на все это ему действительно повезло. Им еще рано здесь погибать, я приложу все свои силы, чтобы они вернулись в свой мир невредимыми” – Оставшись на пронизывающем ветре в полном одиночестве, раздумывал Дикей.
Этот день серьезно измотал меня, и я буквально засыпал на ходу, как вдруг легонько стукнулся о стену. Отпрянув, я увидел часы, стоящие в углу, на которых, как и было без четверти десять, как мы выходили на крышу, так и осталось.
“Неужели время остановилось?” – Сонно подумал я и зашел в квартиру.
Слегка задев косяк, я хотел было рухнуть на кровать, но вспомнив, что она занята, уселся на стул. Спина изгибалась под неестественным углом, когда я расслаблялся, но заснуть, вроде, можно.
– Ты опять, что ли решил на стуле уснуть? – Сонно спросила Лили.
– Тогда было кресло. Почему это ты не спишь?
– Ты с таким шуршанием зашел, что даже мертвый бы проснулся, я еще удивлена, как защитник из комы не вернулся после твоей симфонии.
– Прости, прямо на ходу засыпаю. С этого момента буду тише воды ниже травы, спокойной ночи.
Лили поднялась на одном локте и взглянула на меня.
– Ты же спину себе повредишь, если так спать будешь. – Она вздохнула. – К счастью, я занимаю не всю двухместную кровать, так что ты можешь нормально поспать, не опасаясь на утро стать кривым, горбатым и простывшим. Только давай быстрее залезай, спать же все-таки хочется.
– Спасибо – Немногословно поблагодарил я и, сняв свой плащ, чуть обедневший, но все равно скрывающий под собой несколько мечей, отстегнул рукоять четырехручного меча и поставив ее в угол, а затем лег рядом.
И снова, почти провалившись в мир грез, Лили разбудила меня:
– Знаешь, мне ужасно не нравится этот мир. – Она повернулась ко мне лицом. – Он какой-то злобный, разрушенный, да и вообще некрасивый.
– Все-таки Второй мир прошел через ужасную войну, почти уничтожившую весь мир.
– Это не из-за войны, а из-за Отца. Прошло уже больше пятидесяти лет после того, как вирус уничтожил практически все человечество. С научным прогрессом этого мира можно было бы легко восстановиться и может даже вновь идти вперед, и развиваться, а Отец закупорил этих людей. Превратив их в куклы без собственной воли и желаний. Именно за это я ненавижу Второй мир, я ненавижу его из-за Отца, потому что он похож на Туморува. Вот доберемся до него, и я уверена, что он также начнет травить байки про то, что он создает новое счастливое общество, где все равны, любят друг друга и всё у всех замечательно. Отец управляет армией людей, а Туморув командовал той же армией людей, но только мутировавших в монстров.
– А ты права, я даже и не подумал об этом. А Пур, он был таким же, как Туморув? – Вдруг задумался я.
– Наверное, что-то похожее было. Но он не хотел захватить весь мир, а всего лишь желал денег, создавая Серых, он зарабатывал. Может впоследствии он и хотел с помощью тех же денег или Серых управлять миром, но этого мы уже никогда не узнаем – Ответила Лили.
– И что же, это получается, какой-то синдром Туморува? – Улыбнувшись, спросил я.
– Похоже на то и Отец явно болен им – Также улыбнувшись, ответила она.
– Не переживай, мы справимся. Я в этом еще более уверен, чем, когда сражался с Туморувым. Главное не терять веры и не падать духом.
– Миссия настолько невообразимо сложная, что я боюсь, как бы кто не погиб в этом мире – Тихо сказала она.
– Я не дам никому из вас погибнуть, клянусь.
Успокоившись, Лили улыбнулась и замолчала. По ней было видно, что она еще хотела что-то сказать, но вдруг отвернулась от меня.
– Хорошо, я буду до последнего верить в то, что мы справимся. – Лили зевнула. – Спокойной ночи.
– Спокойной.
*****
Проснулся я поздно, о чем свидетельствовала слегка гудевшая голова. В комнате стояла полная тишина, лишь из разбитого окна слегка завывал ветер. Открыв глаза, я увидел белый потолок с кое-где выступившими желтыми пятнами. Попытавшись подняться с кровати, я почувствовал, что, продолжая спать, Лили вцепилась в меня. Её волосы, как будто поглощая свет, падающий на них из окна, становились из черных ярко-желтыми.
“Ей и вправду здесь страшно, очень страшно” – Осознал я.
