А ведь Майклу было чему радоваться, было к чему стремиться. Он мог бы жить полнокровной счастливой жизнью, если бы только захотел. Но он не хотел. Ничто его не интересовало, ничто не дарило радости, и Марион начинала подозревать, что даже работа, которой Майкл отдавался с такой самоотверженностью и самоотречением, не приносит ему удовлетворения. Во всяком случае, такого, какое получала от работы она сама, не говоря уже об отце и деде Майкла, которые вкладывали в бизнес все силы и всю душу. В отличие от них Майкл работал с каким-то злобным остервенением, а результат этих титанических усилий его как будто вовсе не интересовал. Казалось, единственное, к чему он стремится, это как можно скорее загнать себя до изнеможения и забыться бесчувственным сном в своей унылой квартире, а то и прямо на диване в рабочем кабинете, чтобы назавтра начать все сызнова.
Марион с неожиданной нежностью подумала о Джордже. Как хорошо, что все эти годы, прошедшие после кончины Фредерика, он был рядом с ней! Без него она, пожалуй, и не справилась бы. Незаметно для Марион Джордж снял с ее плеч большую часть черновой работы, оставив ей только самые интересные и важные стратегические вопросы и, разумеется, славу. Сам он все время держался в тени, и Марион успела это оценить. Джордж был очень сильным и очень скромным человеком, и в последнее время Марион не раз спрашивала себя, как получилось, что она не обратила должного внимания на все его добродетели хотя бы двадцать лет тому назад. Впрочем, ответ был ясен. После того как умер отец Майкла, у нее просто никогда не было времени. Ни на Джорджа, и ни на кого-либо еще.
«Может быть, — с улыбкой подумала она, — Майкл все же похож на меня больше, чем я думала. Вот только хорошо это или плохо?..»
Звонок в дверь прервал ее размышления, и Марион слегка вздрогнула, не в силах сразу сориентироваться, где она находится и зачем. Но уже в следующую долю секунды она взяла себя в руки и сразу вспомнила, кто это может быть. Фотохудожница, с которой она договорилась встретиться…
Часы на камине показывали двадцать пять минут пятого, и Марион, снова становясь собой, подумала с легким презрением, что пунктуальность, как видно, не входит в число добродетелей знаменитой Мари Адамсон. Впрочем, в глубине души она была рада тому, что ей удалось просто побыть одной эти двадцать пять минут — побыть одной и как следует подумать.
Придав своему лицу подобающее случаю выражение холодного достоинства, Марион пошла открывать. Она отлично знала, как идут ей дорогое темно-синее шерстяное платье с жемчужным ожерельем в четыре ряда, строгая прическа, безупречный маникюр и искусно наложенный грим, который делал ее на пятнадцать лет моложе. На самом деле Марион Хиллард было уже шестьдесят, но она не сомневалась, что в течение еще как минимум двадцати лет она все еще будет привлекательной женщиной. Если, конечно, ей удастся прожить эти двадцать лет. Впрочем, Марион полагала, что и это тоже будет во многом зависеть от нее. Главное, не давать себе расслабляться и продолжать следить за собой, и тогда она еще долго сможет поддерживать себя в приемлемой форме. Даже время не властно над Марион Хиллард…
И, мысленно поздравив себя с этим открытием, Марион отворила дверь. На пороге стояла элегантно одетая молодая женщина, державшая под мышкой большую папку.
— Мисс Адамсон?
— Да. — Мари кивнула с искусственной улыбкой. — А вы — миссис Хиллард?..
Впрочем, она прекрасно знала, кто перед ней. Она никогда не видела мать Майкла вблизи — только на фотографиях, но это не имело значения. Она узнала бы ее где угодно, хоть самой темной ночью на другом конце земного шара. Эта женщина, ее лицо, ее голос на протяжении двух лет непрошеными гостями вторгались в ее сновидения, превращая их в кошмары. Эту женщину Мари когда-то мечтала назвать матерью или, на худой конец, подругой. Теперь она ее ненавидела.
— Как поживаете, мисс Адамсон?
Марион протянула Мари прохладную твердую ладошку, и они обменялись церемонным рукопожатием. Потом Марион взмахнула рукой, приглашая гостью пройти в комнаты.
— Не присядете ли, мисс Адамсон?
— Благодарю вас, разумеется.
В гостиной Марион села в кресло возле рабочего стола, а Мари устроилась на диване. На протяжении еще нескольких секунд две женщины разглядывали друг друга с напряженным вниманием и даже с некоторой опаской. Потом Марион почему-то вспомнила, что заказала для гостьи чай и легкие коктейли, и сейчас ей пришло в голову, что она что-то уж слишком расстаралась для девчонки, которая и так обошлась ей почти в полмиллиона долларов.