Для режима строгой изоляции были установлены два дня для посещений.
— До вторника, — подтвердил Крис. Потом повернулся к отцу. — Но… я не хочу, чтобы ты приходил.
Днем температура снизилась до нуля. На спортплощадке людей не было, холод всех загнал внутрь. Крис вышел на улицу, и изо рта вырвалось облачко пара. Обошел площадку и заметил у кирпичной стены Стива Вернона.
— В прошлом году отсюда сбежали двое парней. — Стив кивнул на высокий угол, где забор из колючей проволоки упирался в кирпичное здание. — Надзиратель подошел вплотную к двери в спортзал и — оп! — они уже перепрыгнули через забор.
— Далеко ушли?
Стив покачал головой.
— Их поймали спустя два часа, на дороге номер десять.
Крис улыбнулся. Человек, оказавшийся настолько тупым, чтобы после побега из тюрьмы держаться главной магистрали, заслуживает быть пойманным.
— Ты когда-нибудь думал о побеге? — спросил Крис. — Хотел перепрыгнуть через забор?
Стив выдохнул белое облачко через ноздри.
— Нет.
— Нет?
— Меня на воле никто не ждет, — сказал он.
Крис покрутил головой.
— Почему ты оказался в карцере?
— Не хотел общаться с остальными заключенными.
— Ты действительно здесь из-за того, что забил своего ребенка до смерти?
Стив чуть прищурил глаза, но взгляда от Криса не отвел.
— А ты действительно здесь из-за того, что убил свою девушку? — спокойно спросил он.
Крис тут же вспомнил предупреждение Джордана Макфи: в тюрьме полно стукачей. Он отвернулся, потопал ногами, подышал на ладони, чтобы согреться.
— Холодно, — заметил он.
— Н-да.
— Пойдем внутрь?
Стив покачал головой. Крис облокотился о кирпичную стену, чувствуя тепло стоящего рядом человека.
— Я пока тоже не хочу, — сказал он.
Сразу после обеда провели шмон.
Такое случалось раз в месяц, по приказу начальника тюрьмы. Надзиратели обыскивали камеры, перетряхивали матрасы и подушки, засовывали нос в скудные пожитки и истоптанные туфли в надежде найти что-нибудь недозволенное. Крис со Стивом стояли снаружи камеры, наблюдая за вторжением в их крошечный личный уголок.
Толстяк надзиратель внезапно выпрямился, сжимая что-то в руках, и кивком указал на кеды на полу — когда вошли с обыском, Крис спал.
— Чьи кеды?
— Мои, — ответил Крис. — А что?
Надзиратель медленно разогнул похожие на сардельки пальцы. На его ладони лежала толстая белая сигарета.
— Это не мое!
Крис явно был изумлен.
Надзиратель перевел взгляд с него на Стива.
— Доктору будешь рассказывать, — сказал он.
Когда надзиратель ушел, Крис поправил постель и улегся.
— Послушай, — начал Стив, тряся его за плечо, — я ее туда не клал.
— Отвали.
— Я просто тебе говорю.
Крис зарылся под подушку, но успел заметить злорадную усмешку Гектора, который как раз проходил мимо их камеры.
За восемнадцать часов, которые прошли с момента обнаружения сигареты и до дисциплинарного взыскания, Крис сложил воедино все детали головоломки. Гектор расстался со своей драгоценной контрабандной сигаретой, потому что мог одним ударом убить двух зайцев: проверить Криса, новичка, на вшивость и «наколоть» Стива, убийцу детей. Если Крис настучит на Гектора — пожалеет. Если свалит вину на Стива, который, сидя с ним в одной камере, имел массу возможностей засунуть сигарету в кеды, то опустится до уровня Гектора и его прихвостней.
Один из конвойных отвел его в небольшой кабинет заместителя начальника тюрьмы. В ней сидели надзиратель, который проводил обыск, и сам заместитель начальника — крепкий малый, которому больше подошло бы тренировать футболистов, чем перекладывать бумажки в тюрьме. Крис стоял, вытянувшись по струнке, пока заместитель начальника тюрьмы зачитывал ему обвинение и разъяснял его права.
— Так что, мистер Харт? — спросил он. — Что вы можете сказать в свое оправдание?
— Попросите меня закурить.
Замначальника поднял брови.
— Ничего умнее не придумали?
— Я не курю, — сказал Крис. — Вот вам и доказательство.
— Это лишь докажет то, что вы можете имитировать кашель, — ответил собеседник. — Не думаю, что пойду вам навстречу. Отвечайте: вам есть что сказать в свою защиту?
Крис вспомнил Гектора и его заточенную ручку. Подумал о Стиве, с которым у него заключено перемирие. И вспомнил о малейших проступках в тюрьме: эта сигарета может стоить ему от трех до семи лет плюс к его сроку, если его осудят.
Но опять-таки: если осудят…
— Нет, — тихо произнес Крис.
— Нет?
Он взглянул заместителю начальника тюрьмы прямо в глаза.
— Нет, — повторил Крис.
Офицеры переглянулись и пожали плечами.
— Вы понимаете, — продолжал замначальника, — что если вы полагаете, что мы чего-то не знаем, просто намекните — и мы поговорим с сокамерником.
— Понимаю, — ответил Крис, — но не хочу.
Заместитель начальника поджал губы.
— Хорошо, мистер Харт. Исходя из представленных улик вы признаны виновным в незаконном хранении сигарет в камере и приговариваетесь к пяти дням карцера. Вы будете находиться в камере двадцать три часа в сутки, час будет вам отведен на водные процедуры.
