Велорий поцеловал ее, взволнованный и счастливый не меньше ее. Он никогда раньше не взрывался с такой силой от экстаза. Он сам чуть не потерял сознание от ощущений, накрывших его. Только позже понял, что крепко обнимает и прижимает к себе ослабевшее тело девушки. Уложив ее на кровать, Велорий увидел умиротворенное лицо ангела, словно вернувшегося в рай, но он был эгоистом и не мог позволить ей покинуть его. Даже если перед ним станет выбор он, несомненно, выберет ад с ней, чем рай без нее.
– Не смей больше говорить мне, что забудешь или разлюбишь меня, – страстно прошептал он.
– Не скажу, – Оля покрыла его лицо поцелуями и Велорий, не выдержав сладостной пытки, завладел ее губами в жгучем поцелуе, доводя ее до восхитительного умопомрачения.
Глава 17
Разбуженная солнечным светом, настырно пробирающимся сквозь веки, Оля зарылась глубже в подушку, не желая просыпаться и остаться во власти замечательного сна.
– Ой! – Оля резко села, будто вспомнила что-то важное.
Оглядевшись по сторонам, она убедилась, что проснулась в чужой комната, а значит… сон был вовсе не сном.
Закрыв лицо ладошками, словно это могло остановить румянец смущения, наползающий на нее, Оля хихикнула, а губы растянулись в улыбке. Она ничего не могла с собой поделать и продолжала улыбаться, вспоминая все подробности ночи, проведенной с Велорием.
Оля в какой раз убедилась, что под маской язвительного, ироничного и порой даже саркастичного парня, скрывается нежный и невероятной заботливый мужчина. Также она понимала, что такой он с ней только под покровом ночи, а при свете дня снова облачится в свою обманчивую броню из колкостей и издевательских шпилек в ее адрес.
Его едкие насмешки порой обижали и больно ранили. В то же время его бережная забота, которую он так старательно скрывал, трогала ее сердце, стирая все обиды.
Будет ли все иначе? Ведь хоть он и не сказал ни слова, но эта ночь была подобна признанию в любви. Оля не была до конца в этом уверена, но его чуткость и желание казались такими искренними… И она хотела верить, что он испытывал к ней хоть крупицу того чувства, которое она испытывала к нему.
Внезапно Оля вспомнила, что в доме полно гостей, а она оставила их вчера, пока наслаждалась в объятиях любимого.
– Вот балда! – стукнула себя девушка по лбу, выбираясь из кровати.
Тихо, на носочках, она подошла к двери и бесшумно приоткрыла ее. Прислушавшись, она поняла, что в доме стоит гробовая тишина.
Похоже, все еще спали. И ее мучил еще один вопрос: где Велорий?
Едва она подумала о нем, как с террасы донеслись тихие голоса. Оля подкралась к приоткрытой двери и увидела Велория с Егором. Они о чем-то увлеченно беседовали и девушка уже хотела оставить их одних, но внезапно услышав свое имя словно приросла к полу, навострив уши. В тот момент никакая сила не могла бы сдвинуть ее с места. Она вовсе не подслушивала, а случайно услышала, как убедила себя, оправдывая свой недостойный поступок.
Друзья, облокотившись о кованные перила, вели тихую беседу, даже не подозревая, что их подслушивает любопытная мышка.
– Как вы устроились на ночь? – спросил Велорий. – Тесно не было?
– Отнюдь, – сделав забавную рожицу, фыркнул Егор. – Девчонки не пустили меня даже на порог в свою спальню и мне пришлось спать на диване в гостиной в гордом одиночестве.
– А разве комары не составили тебе компанию? – Велорий тихо посмеивался над другом, забавляясь его недовольством и прекрасно зная, что противомоскитные сетки обеспечили ему защиту от мерзких насекомых.
– Не поверишь, даже они побрезговали мной.
– Сочувствую!
– Зато тебе было не скучно, – он понимающе кивнул в сторону комнаты, где все еще спала Бестужева.
Велорий не ответил, впрочем, как всегда. У него был твердый принцип никогда не обсуждать свою интимную жизнь.
– Кстати, – Егор ехидно хмыкнул. – Как там наша общая знакомая?
Велорий непонимающе приподнял бровь.
– Ольга, – подсказал ему друг, и отвращение на лице Велория вызвало смешок у Егора.
– Похоже, она тебе неприятна, – констатировал тот.
– Неприятна? – повторил за ним Велорий, испытывая к вышеупомянутой девушке стойкую неприязнь из-за постоянного преследования.
– Да я ее скоро возненавижу, настолько она меня достала! Более прилипчивую особу еще поискать надо. Она присосалась ко мне, словно болотная пиявка, и пьет мою кровь.
– Вообще-то, пиявок используют в медицинских целях, – сумничал Егор, получив свирепый взгляд друга на свое замечание.
– Это другой случай! – буркнул Велорий. – Я просто в отчаянии, не знаю, как от нее отделаться. Грубить не хочется – отец расстроится, ведь она дочь не постороннего для него человека.
Оля, слышавшая каждое произнесенное слово, стала отступать назад.
Она так сильно его любила, а оказалась досадной помехой, от которой он желал избавиться. Девушка закрыла рот ладошками, сдерживая всхлипы, и продолжая отступать, врезалась в тумбу, на которой стояла настольная лампа. Несколько раз покачнувшись, лампа упала на пол, вдребезги разбившись у самых Олиных ног.
