Восемь лет назад Сириус Блэк дал обещание. Теперь он сидит в Азкабане, пытаясь сохранить остатки разума. Но потом с Гарри происходит то, что заставляет Сириуса очнуться. Это история о двух искалеченных душах - или о трёх?.. Какой будет цена их исцеления?..
========== 1. Во мраке ==========
Это был обычный день, такой же, как и все обычные дни в доме номер 4 на Тисовой улице. Маленький тощий мальчик в изношенной одежде, выглядящий на шесть лет, несмотря на то, что было ему уже восемь, скорчился перед огромным полным мужчиной, который слегка смахивал на свинью. На очень большую свинью. И, судя по всему, разозлённую. Склеенные скотчем очки мальчика криво висели на носу, заслоняя его огромные испуганные зелёные глаза.
Мальчика звали Гарри Поттер, а крупный мужчина был его дядей. Гарри жил с дядей Верноном, тётей Петуньей и кузеном Дадли столько, сколько себя помнил. И, насколько он помнил, всё всегда было примерно так, как сейчас.
— Извините, — прошептал мальчик. — Пожалуйста… Я упал! Я не специально!
— Он упал! Слышала, Петунья? Он упал! — заорал его дядя жене, несмотря на то, что в поле зрения был лишь толстый, как и мужчина, ребёнок возраста Гарри, который выглядел достаточно довольным. Мужчина схватил мальчика за шиворот, почти срывая с него огромную рубашку, и поднял его на ноги.
— Сколько раз мне говорить тебе смотреть, куда идёшь, мальчишка? — взревел он. — Но это бесполезно!
*удар*
Голова мальчика дёрнулась в сторону, когда дядя отвесил ему пощёчину.
— Слишком тупой, чтобы устоять на ногах!
*удар*
— Думаешь, что можешь ничего не делать, как твой отец-бездельник, да?
*удар*
— Думаешь, что можешь перечить мне в моём же доме, ты, неблагодарное отродье?
*удар*
С каждой пощёчиной дядя Вернон всё приближался к нему, и Гарри слепо отступал назад, пытаясь вырваться. Лицо мужчины приобрело пурпурный цвет, и Гарри знал, что это очень плохо. Оттенок яростного лица дяди был прямо пропорционален боли, которую он, Гарри, позже испытает. К сожалению, ему не было куда отходить, так как он всё ближе подходил к лестнице на первый этаж. Слегка паникуя, он допустил ошибку.
— Это не я. Дадли -… — ошибка номер 52: «Никогда не упоминать Дадли при встрёпке».
Дядя Вернон взорвался. Его правая рука вырвалась вперёд. Затем она соединилась с лицом Гарри, ударяя того с такой силой, что он упал назад — и свалился с лестницы. Скатился и остался лежать недвижимым у подножья ступенек.
Встревоженная громкими звуками, Петунья выбежала из кухни.
— Что ты натворил на этот раз, несносный мальчишка? — взвизгнула она ещё до того, как увидела его лежащим на полу. Было очевидно — что бы ни случилось, это была вина Гарри. Так было всегда.
Петунья подошла к ступенькам и пнула тело Гарри.
— Вставай! Не делай вид, что тебе больно! Что ты наделал?
Но Гарри не двигался. Вернон сошёл вниз и пнул его ещё раз, но Гарри только перевернулся на спину, его голова повернулась на другой бок. На его виске выступила кровь, которая измазала половицу.
— Что с ним такое? — прошипела Петунья, и Вернон пожал своими массивными плечами, не выглядя особенно беспокойным о племяннике.
— Он упал с лестницы, тупой придурок, может, он в обмороке.
Петунья опустила глаза на Гарри и закусила губу. Он дышал, пусть и неглубоко, но, возможно, у него было сотрясение.
Вернон нагнулся к Гарри и похлопал того по щекам.
— Вставай! Вставай, парень! — прорычал он, но безрезультатно.
— Может, стоит вызвать скорую? — неуверенно спросила Петунья.
— И что мы им скажем? — фыркнул Вернон. — Я не хочу, чтобы они тут что-то вынюхивали, высказывали какие-то безумные теории о том, что это мы виноваты, что этот урод не умеет стоять на ногах.
— Ну, мы скажем им правду. Что он упал. Но мы не можем оставить его лежать вот так, — возразила Петунья.
— Да, — завозился Дадли наверху. — Как мы будем подниматься и спускаться по лестнице, если он будет здесь валяться? — вопросил он.
***
В тюремной камере на одиноком, колеблемом штормами острове в Северном море лежало другое, но такое же неподвижное тело. Большее в размере, оно было таким же худым. Длинные чёрные волосы были грязными и спутанными, а глаза глубоко запали в глазницы.
Мужчина был волшебником по имени Сириус Блэк, хотя он не слышал своего имени почти семь лет. Иногда он не был уверен, что его так зовут. На самом деле, он точно не знал, семь ли лет прошло. Годы не были важными в таких местах. Единственным значимым временем была вечность.
Он верил, что прошло почти семь лет, потому что на дальней стене его камеры было выцарапано шесть звёздочек. Каждую он рисовал в канун Рождества, единственную ночь в году, когда дементоры, охранники тюрьмы, уходили за её стены — слабое утешение для потерянных душ заключённых.
Остальные триста шестьдесят четыре ночи дементоры скользили по коридорам, замораживали всё вокруг до той степени, когда ты чувствуешь тонкий слой льда на своей коже, а твои волосы твердеют и хрустят от мороза. Мерзлота распространялась с каждым шумным вздохом этих отвратительных существ, и всё то тёплое, счастливое, что ты когда-либо чувствовал, высасывалось из тебя, пока само понятие радости не становилось чем-то, что ты знал, но уже не мог понять.
