– О, прошу прощения, – он театрально прижал руку к груди и грациозным взмахом откинул с лица светлую прядь. – Я Сильвер, твой далекий-далекий родственник, моя дорогая Зори!
Сердце девушки учащенно забилось. Так этот сияющий красавчик с тонкими, как у музыкантов, пальцами, унизанными серебряными кольцами, – ее родня? Вот это да!
– Тоже приехал на похороны бабушки? – пролепетала она, все еще под впечатлением.
Вместо ответа Сильвер наклонился и медленно, не сводя с нее взгляда, кивнул, чем вновь вызвал смущенный румянец на девичьих щеках.
– Мне нравится, как очаровательно ты краснеешь! – объявил он, хлопнув в ладоши. – Но, вообще, я тут не за этим, – по его лицу пробежала тень неподдельной тоски, – мне очень жаль Катрин. Мы с ней были… друзьями.
На это Зори ответить не успела.
– Сильвер! – прозвенел голос Марты позади них.
– Марта, Дэвид! – юноша ловко поднялся на ноги и отвесил шутливый поклон. – Приветствую и… мои соболезнования, – добавил он снова печально.
– Что ты тут делаешь? – спросил Дэвид.
Зори показалось, прозвучало резковато, но Сильвер даже виду не подал.
– Как раз сообщил Зори, – он подмигнул девушке, – что приехал на похороны Катрин, – и, увидев настороженные лица родителей, обеспокоенно добавил, – вы же разрешите мне попрощаться со старым другом?
Мама и папа переглянулись, но ничего не сказали.
– Будем считать, это значит да, – заключил вслух Сильвер. – Не буду вас больше задерживать. Увидимся завтра, Зори, – он протянул девушке руку.
Словно зачарованная, пару секунд она просто рассматривала его изящные пальцы, а потом, сообразив, чего тот хочет, пожала его ладонь в ответ. Рука у Сильвера оказалась мягкой, но сильной. Завладев нежной ладошкой Зори, он крепко сжал ее и, не успела та опомниться, притянул к своим губам. Не ожидавшая подобного, девушка тихонько ойкнула и густо покраснела. Однако парня это нисколько не смутило. Развернувшись на пятках, он направился прямиком на парковку, если участок земли перед церковью, не занятый растительностью, можно было так назвать.
– Держись от него подальше, детка, – Марта выглядела встревоженной.
– Почему? – Зори почти пришла в себя и старалась говорить спокойно. – Он сказал, мы родственники.
– Дальние, очень дальние, – отрезал отец и добавил уже ласковее, – с некоторыми лучше общаться как можно меньше, ладно?
– Хорошо, – послушно ответила та.
Она ничего не понимала, но расспрашивать сейчас не решилась. Остаток дня они провели в разъездах, связанных с организацией похорон, так что вернуться мыслями к Сильверу Зори смогла только вечером, лежа в постели.
Он та-а-ак смотрел на нее! От одного воспоминания бросало в жар. Кажется, парня красивее Зори не видела. Какие черты лица! Глаза! Грация! Вот только откуда эта холодность родителей? Он же такой обходительный. И почему он назвал бабушку старым другом? На вид ему около тридцати, а бабуле сейчас должно было быть около шестидесяти. Интересно, когда они успели подружиться. «Видимо, фигура речи», – подумала Зори и мысленно вернулась к своим ощущениям от близости Сильвера.
Она не могла не признать, что парень произвел на нее весьма сильное впечатление, раз вместо того, чтобы выключить свет и лечь спать, она до сих пор думает о нем. Зори шумно вздохнула, вспомнив, как одобрительно засияли его глаза, когда он осмотрел ее с ног до головы на каменных ступенях церкви. Пшеничная копна волос растеклась по подушке, а мечтательный девичий взгляд заскользил по потолку.
В последнее время Зори себя удивляла. Почти восемнадцать лет не чувствовала ничего особенного к парням, а тут очаровалась второй раз за два дня! «Но этот хотя бы реальный человек, а не отражение в стекле», – добавила она про себя и задумчиво посмотрела в окно.
Небо над Моту уже потемнело. Море и суша слились и превратились в сплошную непроглядную черноту. В такое время суток Зори ни за что не вышла бы на улицу. По крайней мере, одна. И все же что-то неясное тянуло ее подойти к окну и взглянуть на ночной остров поближе. Какое-то непривычное, несвойственное ей любопытство. «Нездоровое», – решила девушка, но с постели все же поднялась.
Осторожно и тихо, будто там, на улице, был кто-то, кого не стоило тревожить, Зори отодвинула шторы и открыла стеклянные створки. Какое-то время все было по-прежнему: ночь, луна, сладкий запах цветов и тишина, нарушаемая треском цикад и шумом океана. Но потом кое-что изменилось. В освещенный квадрат света от окна, отпечатавшийся на земле, медленно и зловеще заползла тонкая струйка ночного мрака. Сначала одна, затем вторая, третья, четвертая, пока невесомые, но от этого не менее реальные чернильные струйки не устремились на освещенную территорию со всех сторон.
