Она издала низкий горловой звук и, прищурив глаза, протопала к двери. Створки закачались на петлях, словно по дому пронесся смерч.
– Подонки, – выругалась она чуть слышно.
– Ну, что ты думаешь?
– Хочется думать, что она невиновна, – честно сказал Лукас.
– Но мы не можем знать наверняка.
– Не представляю, как кто-то еще мог получать точную информацию, если она держалась в тайне.
– Может, другие бандиты скажут что-то. Нужно их допросить.
– Чтобы инкриминировать ей еще что-то, – мрачно заметил Лукас.
Брандт опустил глаза.
– Все равно, пока мы их не допросим, мы ничего не узнаем. В любом случае их нужно брать. Но необходимо время, а у нас на попечении мисс Адамс.
Лукас запустил пальцы в шевелюру.
– Ты не хочешь оставить ее здесь и отвезти меня в их тайное логовище? – продолжал Брандт.
– Я думаю, так делать нельзя. Она убежит.
– И что будем делать?
Они понимающе посмотрели друг на друга. И Лукас молча кивнул.
– Не думаю, что наше решение ей понравится, – сказал Брандт.
– Ей оно совсем не понравится, – ответил ему Лукас, уже направляясь к лестнице.
– Что?!
– Меган, только на время, – сказал Лукас. – Пока мы не возьмем остальных.
Она стояла в дверях кухни как античный воин, готовый вступить в битву.
– Ты в своем уме?!
– Но ты же знала, что когда-то придется идти в тюрьму. Мне казалось, ты смирилась еще неделю назад.
– Неделю назад я думала, что как-нибудь все улажу, – сказала Меган. – Или найду способ убежать!
Лукас чуть было не расхохотался, но, взглянув на нее, вовремя успел одуматься. Такой ярости достаточно, чтобы заживо снять с него шкуру. Теперь он понял, что смирение оказалось ее тактическим ходом, чтобы выиграть время.
– Извини, но я не могу оставить тебя здесь. Боюсь, что по возвращении я застану дом пустым.
– Ты абсолютно прав. Я убегу отсюда при первой же возможности. Куда угодно! Хоть в ад!
– В тюрьме тебе будет безопаснее.
– О, как логично! В самом деле, намного безопаснее сидеть в камере и ждать, когда какой-нибудь палач придет набросить тебе петлю на шею!
– Меган…
– Не надо. – Она подняла руку, чтобы он замолчал. – О Боже, и я еще тебе верила! Как я могла с тобой спать, как двухпенсовая шлюха? Просто уму непостижимо!
– Перестань городить глупости.
– Не указывай, что мне говорить. И не смей больше упоминать о Доноване. Ты уверял меня, какой он безобидный, а сам вместе с ним приготовил мне столько гадостей! С таким же успехом
– Извини, – снова повторил Лукас. – Но в данной ситуации тюрьма – действительно лучший выход.
– Ха! Самый легкий путь избавиться от меня и выкинуть из сознания. Вырвал, как волос, – и дело с концом. В крайнем случае можно сказать в оправдание, что ты выполнил свою работу. Но меня уже не поймаешь на такую удочку. Запомни, я ни в чем не виновата, Лукас. И даже если на всей грешной земле никто, кроме Бога, мне не поверит, я хочу, чтобы ты знал, что я говорю правду. Что ж, сдавай меня в полицию, и пусть меня бросают в тюрьму. Пусть меня обвиняют в преступлениях, которых я не совершала. А ты продолжай преследовать Сайласа Скотта и охотиться за призраком своей жены, которую ты никогда не вернешь. Но я надеюсь, пока ты соберешься, весть о моей невиновности дойдет до твоих ушей, и пусть тогда тебя изгложет совесть.
Меган хлопнула дверью и вышла.
Лукас не стал ее останавливать, понимая, что ее нечем утешить. Он задумался, ища какие-то слова, чтобы объяснить ей, почему они с Брандтом приняли решение отправить ее в тюрьму.
Через минуту в дверь просунулась голова Брандта.
– Здесь не опасно? – спросил он.
– Она ушла.
– Знаю. Я слышал, как она бушует наверху. Но я ожидал, что ты весь дом разнесешь на куски.
– Зачем? Я не собираюсь садиться в тюрьму, – съязвил Лукас.
– Разумеется, – сказал Брандт. – Но я знаю тебя, Лукас. И все понимаю. В самом деле, нехорошо получается. Что-то вроде предательства по отношению к женщине, в которую ты влюблен.
Лукас пригвоздил его гневным взглядом.
– Я уже объяснил тебе раньше. Я не влюблен в нее.