— Вы вовсе не пленница, мадемуазель. Вы — моя невеста и вскоре станете моей женой.
Мэри закрыла лицо руками и заплакала навзрыд.
Стивен, раздосадованный ее слезами, недоумевал, почему этот бурный приступ горя овладел ею лишь теперь, после аудиенции у короля, а не в тот день, когда был окончательно решен вопрос об их свадьбе. Он мог объяснить это лишь тем унижением, которому он вынужден был подвергнуть ее в присутствии короля и придворных. Ему стало горько от мысли, что он силой принуждает принцессу к браку, которому она так упорно противится. А ведь он так желал пройти по жизни бок о бок с ней, он так мечтал, что желание это со временем станет обоюдным! Пока же о подобном не могло быть и речи.
— Вы не пленница, — негромко повторил он скорее для себя, чем для нее. — Вы станете моей супругой, владычицей моего сердца, матерью моих детей, и все, что принадлежит и когда-либо будет принадлежать мне, станет вашим!
— Ах, оставьте меня! Отпустите меня домой, в Шотландию. Мне ничего от вас не нужно!
— Но ведь союз наш неизбежен, Мэри! Мы с вашим отцом решили это раз и навсегда. И дома, в Шотландии вас никто не ждет. Поймите это, смиритесь с этим и постарайтесь не растравлять слезами и сетованиями свои душевные раны. Ведь этим вы ничего хорошего не добьетесь и лишь причините себе вред.
— Не смейте больше говорить мне об отце! — в отчаянии крикнула Мэри.
Внезапная догадка озарила Стивена.
— Мэри, так вы сердитесь на него?
— Я ненавижу вас! — Оттолкнувшись от стены, она бросилась на него и принялась что было сил молотить кулаками по его широкой груди. Стивен отступил назад и, наткнувшись на кровать, споткнулся и повалился на нее, увлекая за собой Мэри. Защищаясь от ее неистовых ударов, он схватил ее за запястья. Она изловчилась и задела ногтем его щеку. Из длинной, узкой царапины начала сочиться кровь. Стивен вскочил на ноги.
Мэри подтянула колени к животу и, сжав зубами угол подушки, зарыдала в голос. Острая жалость к ней вновь пронзила сердце Стивена. Лишь теперь он до конца осознал, каким одиночеством, каким безысходным горем полна ее душа. Он присел на край постели и стал гладить ее пушистые волосы, шепча слова утешения и мысленно на чем свет стоял проклиная Малькольма Кэнмора и себя самого. Через несколько минут рыдания Мэри стали тише, она резко оттолкнула его руку и, выпрямившись, произнесла:
— Оставьте же меня! Вы один виноваты во всем, что со мной случилось!
Стивен хотел было возразить ей, но, вспомнив, как он пленил и обесчестил ее, молча вздохнул и опустил голову.
— Вы встали между нами и принудили отца дать согласие на этот брак, — продолжала Мэри, отбрасывая локон, прилипший к залитой слезами щеке. — Вы настроили Малькольма против меня, чтобы добиться своего!
Стивен не стал опровергать ее слова. Ему не хотелось чернить Малькольма в глазах Мэри, усугубляя тем самым ее страдания. Внезапно острое чувство одиночества, от которого так страдала его невеста, передалось и ему самому. Он всегда мечтал о любви и ласке, о прибежище от всех бурь и невзгод, какое должен являть собой для каждого человека его семейный очаг. Он так надеялся, что они с Мэри будут счастливы в браке несмотря на вражду между их семьями, но теперь ему стало ясно, что надеждам этим не суждено осуществиться.
— Мне жаль, что вы целиком и полностью возлагаете на меня вину за случившееся, — сухо проговорил он. — Вы несправедливы ко мне. Но как бы там ни было, я все же намерен взять вас в жены, и я не переменю своего решения, не нарушу слова, данного королю Малькольму. Да, я сделаю это, какую бы лютую ненависть вы ко мне ни питали.
Как только дверь за ним закрылась, Мэри ничком повалилась на постель. Слезы ее иссякли, но грудь давило все то же безысходное горе. Несколько минут она лежала без движения, а когда наконец повернулась на бок и со вздохом открыла опухшие от слез глаза, то обнаружила, что из дверного проема за ней внимательно наблюдает та самая женщина, с которой Стивен разговаривал несколько часов назад в верхнем коридоре замка.
— Неужели же и вас поместили в эту комнату? — тихо и весело, с кокетливой улыбкой спросила она, неторопливо подходя к кровати.
Мэри выпрямилась, поправила сбившуюся набок вуаль и торопливо пригладила волосы. Ей было крайне неприятно, что эта развязная, самоуверенная девица застала ее в столь невыгодном положении — в слезах, раздавленную горем.
— Да, похоже, что именно в эту, мадемуазель, — с достоинством ответила она.
— Значит, вас принуждают выйти замуж за Стивена? — с плохо скрытым злорадством спросила незнакомка. В ее больших темных глазах горело любопытство.
— Полагаю, мадемуазель, вам уже известно, кто я такая, — Мэри встала с постели и вызывающе взглянула в лицо девушке. — Не соизволите ли в таком случае и вы назвать мне свое имя?
— Я — Адель Бофор, — с улыбкой сказала та, сопроводив свои слова легким кивком. — Бывшая невеста Стивена. Возможно, мое имя вам так же небезызвестно, как и мне — ваше, принцесса Мэри.