Подул северо-восточный ветер, и из города потянуло запахом жилья: дымом, многосоставным ароматом готовящегося обеда. Это и решило исход дела: проголодавшийся принц решил ехать через Монте — пугающий своей неизвестностью город Дрегона.
Но ничего таинственного в Монте не оказалось.
Город построили под защитой каменной гряды, спасавшей его от холодных ветров Мамерры. Она тянулась почти от самой Круговой реки и доходила до границ Лиэны, плавно перетекая в Норрингские горы. Невысокая гряда не затрудняла сообщения на севере страны, правда, «сообщаться» тут особенно было нечему.
Жители Монте занимались всем понемногу: охотой, земледелием, выделкой мехов и, прежде всего, скотоводством: они выращивали овец и лошадей — знаменитых монтенов.
Тривиальный провинциальный город посреди унылых полей и лесов, формально находившийся в подчинении Монтере, полностью соответствовал ведущей к нему дороге, представляя собой причудливую смесь города и деревни. Его улочки, пристойно начинавшиеся в его сердце, постепенно выливались в хаотичную усадебную застройку, а затем и вовсе в отдельные фермы. Как и во всех подобных городках, единственным развлечением в Монте был рынок, служивший не только и не столько местом торговли, сколько местом общения.
Когда-то в Монте был театр, но в виду опасного соседства с Добисом, изменения власти в Монтере и прерывания почти всех финансовых и культурных связей с югом страны, его пришлось закрыть. Куда делись актёры — неизвестно; по этому вопросу общество поделилось на два лагеря: одни утверждали, что их съели сварги, другие — что они под шумок сбежали в Дабар.
К чести большинства других более-менее крупных городов, театры в них имелись, но в них давно не ставили ничего стоящего, только старые слезливые оперы и дешёвые комедии-однодневки — к сожалению, Лиэна не блистала литературными талантами, а еле прикрытое дно королевских сундуков не способствовало приезду в страну мировых знаменитостей. Но так, конечно, было не всегда.
Маркус въехал в грязное предместье. То здесь, то там мелькали одинокие покосившиеся домишки с вереницами чистого белья на толстых верёвках, питейные заведения, из которых долетал характерный запах жареного лука, дощатые заборы с облезшей краской.
Постепенно пейзаж стал меняться в лучшую сторону: грязное месиво под копытами лошади заменило некое подобие мостовой из старых досок, замелькали гружёные овощами повозки, влекомые безразличными ко всему мулами, вдоль домов зашагали деловитые прохожие.
Торговки зеленью, лудильщики и старьёвщики не спеша бродили от дома к дому, стараясь перекричать друг друга и визгливые звуки расстроенного инструмента бродячего музыканта.
Улочки были узкие, дома — невысокие, обычно с выступающими за линию фасада мезонинами, с маленькими оконцами, и везде — на ставнях, воротах, длинных шестах по углам домов — висели шкуры пушных зверей.
Пересекаясь друг с другом под всевозможными углами, улицы образовывали площади, ничем не примечательные, с непритязательными колодцами — они были данью природным условиям: через Монте и окрестности не протекала ни одна река.
Принц остановился возле длинного дома, из окон которого аппетитно пахло пирогами; выбор сделал желудок, а не голова.
Жилище находилось в восточной части города, по виду и организации близлежащего пространства занимая промежуточное положение между городским домом и фермой.
На небольшом участке перед домом копалась в земле женщина в клетчатой полотняной юбке. Приглядевшись, Маркус заметил хвост сварга, свисавший с пояса на кожаном шнурке.
— Почтеннейшая! — Он вежливо постучал по ограде. — Не могли бы Вы приютить меня?
Монтенка неохотно подняла голову. Убрав за ухо мешавшую ей короткую прядь, выбившуюся из тугого пучка, она критически оглядела его с головы до ног.
— Надолго? — Странно, она даже не спросила, кто он.
— Всего на одну ночь.
— Уж и не знаю, — она покачала головой. — Вот вернётся муж — тогда поговорим.
Монтенка подошла ближе, и принц смог хорошо её рассмотреть. В меру загорелая, средних лет, с серьёзными карими глазами, пытливо изучавшими каждую чёрточку его лица, она была ещё хороша собой, хороша, но не красива.
Одета женщина была просто, но не по-крестьянски: широкая синяя блуза, выпущенная поверх доходящей до середины икр юбки, белая косынка на шее, остроносые сапожки. На безымянном пальце блестело незамысловатое колечко — значит, действительно замужем.
— А когда он вернётся? — Перспектива провести ночь вместе с тараканами в каком-нибудь трактире его не прельщала.
— К вечеру будет, — флегматично ответила монтенка.
— Нельзя ли как-нибудь обойтись без согласия Вашего мужа? Прошу, не откажите в гостеприимстве!
— А Вы кто? — вдруг насторожилась она. — Случайно, не из долины Сафе?
— Нет. Я родом из Страны гор.
Лицо женщины просияло; монтенка стала куда любезнее.
— Проходите, проходите, — засуетилась она, стыдливо вытирая руки о подол. — Мы торгуем со Страной гор.
— Эй, Мильдос! — крикнула женщина розовощёкому мальчику, высунувшемуся из окна. — Позаботься о лошади этого господина.
