Штайнхофф должен быть где-то поблизости. И почти сразу обнаружились еще две парочки справа, между корнями огромного дерева, в позиции «валетом», увлеченно делающие друг другу минет. Но никаких фотографов-любителей…
Они двинулись дальше и наткнулись на четвертую парочку на маленькой поляне, почти скрытой склоненными деревьями. И тут же Бивен заметил неподалеку ползущего по земле человека. Потом еще одного, только что отделившегося от ствола и скользящего, не тревожа ни единой ветки. Гестаповец прищурился и внимательно оглядел подлесок. Мелькнуло одно лицо, потом второе, потом третье…
Тайные зрители.
Они были здесь, невидимые, безмолвные, но живые до дрожи. Неподвижные, они, казалось, держались настороже, как в засаде, и в то же время были близки к экстазу.
Новый жест Бивена —
И тут он решил, что стал жертвой галлюцинации. Парочка, за которой он наблюдал, преображалась. У нее появлялись новые руки и новые ноги. Тела превращались в змеиное гнездо, где переплетались, изгибаясь и множась, различные отростки.
Зрители вступили в игру.
Незаметно приблизившись, они сначала запускали одну руку, потом другую. Затем позволяли себе несколько несмелых ласк, прежде чем полностью влиться в общий клубок, щупая все, что подвернется, и ища эрогенные зоны, как ищут золото в грязи.
Дуэт превратился в групповуху, групповуха — в беспорядочную путаницу тел, рук, ног, и все это вздымалось внутренней пульсацией, набирающим силу приливом схватки, исторгающим вопли и скулеж…
Бивен и Симон затаили дыхание, завороженные этой сюрреалистической картиной, напоминающей многоликое изменяющееся животное в глубине доисторической ночи.
Какой-то звук вернул их в реальность.
Щелчок затвора фотоаппарата. Штайнхофф был здесь, совсем близко, и запечатлевал наиболее яркие моменты. Они пригнулись, прячась в кустах и поджидая новый щелчок, который позволил бы определить местонахождение фотографа. Когда звук раздался снова, гестаповец сразу понял, откуда он исходит, — на три часа от их позиции. Вытянув шею и прищурившись, он наконец различил силуэт за установленным на треноге аппаратом. Как настоящий охотник, тот был одет в темную куртку с капюшоном, скрывающим лицо.
Знаком Бивен дал понять Симону, что следует двигаться направо: обойдя фотографа по широкой дуге, они могли напасть на него сзади. Осторожно пробираясь и стараясь не хрустнуть ни единой веточкой, они оказались метрах в десяти от фотографа, прямо за его спиной.
В принципе, им ничего не стоило подобраться ближе, чтобы схватить его, но был риск, что он их услышит. А при малейшем сигнале тревоги Штайнхофф исчезнет в глубине парка.
Бивен предпочел действовать, как официальное гестапо. Он вытащил из кобуры пистолет, взвел его и рявкнул:
— ШТАЙНХОФФ!
В тот момент, когда человек оборачивался, вспыхнули яркие лучи, заставив групповушников замереть, подобно оленям в свете автомобильных фар. Штайнхофф вцепился в свой фотоаппарат, как хищник в добычу, и не двигался. Бивен по-прежнему целился в него, пытаясь разглядеть, кто стоял за фонарями. Вуайеристы? Полицейские? СС?
Он поверить не мог в такую подлянку судьбы: чтобы мундиры устроили рейд как раз в тот момент, когда они собирались взять своего убийцу!
Пока он путался в мыслях, неподвижность сменилась паникой. Фонари метались, любовники и примкнувшие к ним зрители расползались во все стороны, отовсюду неслись крики.
— Ты взял ствол? — спросил Симона Бивен.
— Какой еще ствол? Конечно нет.
— Жди меня здесь. И не дергайся.
— Нет. Я пойду с тобой.
Они бросились к Штайнхоффу, пока лучи фонарей полосовали деревья. Теперь стала видна форма военных — гестапо. Что они здесь делают, мать их? Или эсэсовцы решили именно сегодня положить конец ночным играм в Тиргартене?
Вокруг них все спешно одевались, попадая ногами то в рукава, то в штанины и натягивая кто кальсоны, кто трусики.
Невероятно, но Штайнхофф не шевельнулся. Он паковал свое оборудование. Еще несколько шагов. Бивен ошибся. Штайнхофф выпрямился, в руке у него был люгер — очевидно, он собирался оказать сопротивление, и самым решительным образом. Бивен притормозил, так что Симон обогнал его — он, конечно же, не разглядел оружия.
В то же мгновение справа появились эсэсовцы, размахивая фонарями и винтовками. Вот-вот начнется бойня. Симон уже был в нескольких метрах от Штайнхоффа, у которого из-под капюшона высверкивал только волчий взгляд — это был он, Космический Призрак, настроившийся дорого продать свою шкуру.
Бивен рванулся, пытаясь удержать Симона, в тот самый момент, когда Штайнхофф наставил дуло люгера. Раздался выстрел. Симон упал на спину, увлекая за собой Бивена. Брызнула струя крови: пуля пробила ладонь психиатра, который заорал так, что чуть не сорвал себе горло.
