Молча поднятыйуказательный палец предводителя приказал мертвым духам лететь точно в цель – к медиуму. Джон отпрянул назад от неожиданности. Ждать было нельзя. Он посмотрел на Трона – свеча была с ним. Ловким движением руки Верона выхватил свечу из кармана Либетта и выдохнул на появившееся пламя. Но солдаты оказались изворотливее всех своих предшественников. Видимо, они принадлежали к элитному отряду синих. Один из них больно поцарапал Джону икру, что он присел от боли. Но все же боль ощущалась слабее обычного. Может, Верона и правда умер?..
Медиум решил, что раз теперь он не гость в этом мире, то он не обязан играть по чужим правилам. Стоило ему так подумать, как стол, который закрывал камень, отлетел в сторону и разбился вдребезги о стену. Оружие Яаголя разразилось ярчайшим светом, ослепив Джона на несколько секунд. Последнее, что он успел увидеть – искривленную гримасу толстого вурдалака, захлебывающегося собственным кипящим содержимым.
С течением времени, кроме самого времени испарились двое солдат синего тумана и их мерзкий предводитель. Пепел мертвых душ дымился на полу в трех небольших кучках, расположенных по кругу от стойки, за которой находились в полном недоумении Леонид и Трон.
– Ты это как сделал, Джон?! – закричал на весь холл Либетт. – А говорил, ничего не умеешь, не медиум вовсе.
Верона не знал, что ему ответить. Действительно ли он умер, и теперь стал обладать некими силами, или же он просто не знал о них ранее. Одно лишь точно Джон осознал – он больше не будет плясать под чужую дудку. Все, что медиум теперь будет предпринимать – будет действенным и правильным. Внутренняя сила обжигала нутро Вероны. В нем зародилась новая жизнь после смерти.
Но все эти метаморфозы пришлись не по душе Трону. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. Видно было, что испытывал жуткий страх.
– Мы найдем способ, вернуть тебя, Джон. Ты не переживай, – Либетт держал друга за предплечье трясущимися руками.
– Все хорошо, Трон. Я не думаю, что это плохо. В этом есть свои плюсы. Теперь я смогу ощутимей помогать вам убивать синих.
– Да плевать мне на синих выродков! Подумай хоть раз о себе.
Верона отмахнулся от лейтенанта и отошел в сторону, прихватив с собой камень. Подступил ком к горлу. Ему стало больно смотреть, как друг рьяно пытается вернуть все, как было. Но это уже невозможно сделать. На секунду Джон подумал, что безответное самопожертвование – роскошный подарок от него человечеству. Эта секунда тянулась бесконечно. В это мгновение Верона понял, что его силы потрачены не зря, что он смог сделать мир лучше, красивее. Но лишь на секунду, а после снова вернулось ощущение ненужности и ничтожности. Все это он придумал, чтобы оправдать себя, свои порывы и стремления сделать что-то пусть не большое, но значимое.
Джон устал предпринимать попытки все исправить, когда остальные оставались незаинтересованными в каком-либо деле. Хотя сейчас все обстояло совсем наоборот. Новые друзья Вероны пусть и были непохожими на всех, с кем он общался и работал ранее, но приходились роднее самых близких товарищей при жизни. Один только Трон Либетт неуловимым волшебством смог захватить душу Джона и восполнить белое пятно, которое он никем не мог ранее восполнить. Он любил Люси, но годы разлуки с ней свели любовь к пустым ожиданиям встречи, и когда все же они встретились – то былые чувства заменились заботой и соучастием. Любовь к Люси, как к женщине, была изранена временем и прошлыми обидами. Медиум пытался открыть старые двери в их совместное счастье, но пока не получалось как прежде.
А молодой ученый Андрей умел ладить со всеми, и его свойство отдавать свои силы коллективу, где он работал, и не ждать отдачи, было невыгодным для него, но на данном этапе коллектив располагал хорошими манерами и общей целью. И его пытливый ум делал поразительные вещи, способствующие прогрессу. Правда Джона всегда тревожил его озабоченный взгляд. Он выглядел устало и всегда был начеку. Волохов старался решить любую проблему, ответить на каждый вопрос. Вероне казалось, а скорее всего так и было, что не один человек выехал на его доброте и интеллекту, и что Андрей уж сам не раз пожалел, что не мог отказать.
Фрэнка Джон узнал не особо хорошо. Да и в этом мире он видел его только тяжело раненым и без сознания. Но за те недолгие часы, когда они добирались до места, Верона раскрыл в нем человека независимого и обладающего харизмой. Своим словом он мог заставить людей поверить во что угодно, во что верил он сам. Если Фрэнк сможет вернуться домой невредимым и в здравом уме, то его статьи в газете в корне перевернут представления людей о мироздании. И даже великие скептики планеты, продолжая делать вид, что не верят ни единому слову, будут нахмурено смотреть в окно, подперев подбородок, со страхом наблюдая за медленным разрушением своих догм и убеждений.
