Действие происходит как на Востоке в Османской империи, где на престол после очередного восстания взошел молодой и неопытный султан, так и на Западе в соперничающих морских державах Венеции и Генуе. В каждом из государств между влиятельными династиями ведется жестокая и порой кровавая борьба за власть, а судьбы всех героев затейливо переплетаются в единой и взаимосвязанной канве событий.
Июнь, 1640 год
– Чудесно выходит.
Услышав этот голос за спиной, молодой мужчина перестал работать карандашом, отложил незаконченный рисунок на диван, который занимал, и обернулся с ласковой улыбкой.
– Альфинур. Я не слышал, как ты вошла.
Хрупкая девушка с длинными русыми волосами подарила ему ответную улыбку и поклонилась. Возле ее левого плеча сверкала приколотая к ее молочно-белому платью брошь – крупный аметист в форме сердца.
– Ты был так увлечен, – она прошла к дивану и умостилась рядом. – Прости, что потревожила. Ты не заходил к нам сегодня, и я захотела тебя увидеть.
– Дел было много… – вздохнул юноша, но выглядел при этом довольным. – На мне теперь лежит большая ответственность, Альфинур. Я не могу подвести мой народ. Люди хотят мирной и спокойной жизни, хотят оставить позади ужасы восстания. Казнь моего отца – да покоится он с миром – все еще кровоточащая рана на моем сердце. Я знаю, что он верил в меня. И я не могу…
– Подвести его? – подсказала Альфинур-хатун и взяла его за руку. – Касим, ты справишься. Я рядом с тобой, да и твоя матушка всегда тебя поддержит. Небахат Султан все сделает, чтобы уберечь и тебя, и всю нашу семью.
– Пришел мой черед беречь ее и свою семью, – султан Касим выпустил руку наложницы и поднялся, прошествовав к мраморным перилам балкона. – Нельзя допустить, чтобы Коркут-паша получил желаемое.
Обеспокоившись из-за его слов, Альфинур-хатун тоже встала с дивана и прошла к своему повелителю, крепко обхватив обеими ладонями его предплечье.
– Касим, мне страшно, когда ты так говоришь. Твоего отца казнили, стоило ему разозлить Коркута-пашу. Прошу тебя, будь осторожен!
– Не волнуйся, – с нежным снисхождением ответил тот и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. – Я не буду лезть на рожон. Мы найдем способ, как справиться с этим дьяволом. Лучше скажи, как Неслихан. Все хорошо?
При упоминании дочери Альфинур-хатун просияла и расслабилась. Неслихан Султан родилась всего пару месяцев назад, но сразу же стала всеобщей любимицей династии. Даже Махфируз Султан, которая все-таки снизошла до того, чтобы приехать в Топкапы и запоздало поздравить племянника с восхождением на османский престол и с рождением первенца, умилилась красоте и природному обаянию султанши. Никто не желал выпускать ее из рук. Правда, нрав у новоявленной принцессы был капризный – она часто плакала и плохо спала по ночам. Небахат Султан, как и сама Альфинур-хатун, ожидали рождения шехзаде, что укрепило бы позиции самой наложницы в новом гареме, так и недавно взошедшего на трон султана Касима. Но вышло так, как вышло.
– Она, слава Аллаху, заснула. Я улучила момент и поспешила к тебе.
– Сон у нее беспокойный, – посетовал юный повелитель. – Матушка говорит, что неплохо было бы пригласить лекаря осмотреть Неслихан.
– Наша дочь здорова, – возразила Альфинур-хатун с легкой обидой. – Просто животик болит, вот и плачет. Она это перерастет.
– Ладно-ладно, – поспешил согласиться султан Касим и примирительно улыбнулся. – Я не хотел тебя тревожить. Идем внутрь, стало прохладно.
Оглянувшись на приоткрытые двери террасы, Небахат Султан зябко поежилась и повернулась к служанке, которая расправляла ее постель.
– Прикрой двери на террасу, Фидан. Ветер поднялся.
– Да, султанша.
Сидя на софе перед камином и греясь в его тепле дождливой майской ночью, новая Валиде Султан готовилась отходить ко сну. Она расчесывала золотым гребнем длинные медовые волосы, в раздумьях смотря на колышущееся в очаге пламя. Еще совсем недавно на этом месте восседала Фатьма Султан, а теперь она уже покоилась в могиле. Смерть единственного и горячо любимого сына стала для нее страшным ударом. Султанша так и не смогла оправиться. Вскоре после того, как ее перевезли в Старый дворец, она пришла в себя, но сгорела от болезни за какие-то три недели. Горе просто убило ее.
Небахат Султан никогда не питала к ней теплых чувств, но смерть свекрови все равно ее огорчила. Там же, в Старом дворце, умер и шехзаде Хасан. Бедный мальчик так сильно заболел после ночи в холодном и сыром подземелье, что не сумел прожить и пары дней после переезда. Как и утверждали лекари, слабый и болезненный шехзаде не справился с обычной простудой. Дильшах Султан, как писала Гюльнуш-хатун, была вне себя от своей потери. Плакала, металась, крушила покои, а после неожиданно для всех смирилась. Сидела тихонько в уголке, смотрела перед собой и молчала. Днями, неделями, месяцами… Даже на свадьбу дочери не приехала.
