— Я могу быть счастлив тем, что сестра заботится обо мне, или это попытка избежать необходимости отправляться на королевский приём? — вкрадчиво поинтересовался Девин, и девушка тихо чертыхнулась.
— Я так же сильно не хочу никуда идти, как и не желаю, чтобы ты свалился где- нибудь без сил, — отозвалась Варя, — мне нечего делать во дворце. Не место мне там. Иди один.
— Я боюсь, — простодушно заявил дракон, — как ты можешь бросить меня в такой момент?
— Ты — дракон! — скептически посмотрела на него девушка, — огромный, огнедышащий дракон. Поджаришь всех, кто на тебя криво посмотрит.
— В стенах дворца я всего лишь бедный юноша, одинокий и… — Девин состроил несчастное лицо, и Варя не сдержала улыбку.
— Отвратно играю, верно?
— Перед Идгардом ты был великолепен, — девушка посмотрела на свой карман, вдруг понимая, что давненько никто не пищал и не ворчал.
Свернувшись клубочком, Карамель удобно устроилась на самом дне и сладко сопела. Варя покачала головой. Малышка осталась совсем без сил. Нужно будет устроить её поудобнее в комнате, чтоб кто-нибудь ненароком не наступил, и не утащила гадкая белка-предательница!
— Прошу тебя довериться мне сегодня, и позволить показать, каким прекрасным может быть Аделхейт, — Девин протянул сестре ладонь, предлагая вложить свою руку, — поздно вечером будет фейерверк, ты просто обязана его увидеть.
— Я могу посмотреть на него и с окна дома, — поддразнила его Варя.
Девушка протянула свою руку, неожиданно пожимая ладонь брата, и не давая тому коснуться её пальцев губами.
— Ты безжалостна! — вздохнул молодой человек и поднялся с камня.
— Так и есть, — согласилась Варвара и встала вслед за братом, принимаясь отряхивать штаны.
— Так мы испортим праздник всем этим напыщенным юнцам? — Девин гордо приподнял подбородок.
Тени легли на его всё ещё бледное лицо. Варя сдалась, понимая, что не перестанет волноваться, если брат отправится неизвестно куда в таком состоянии.
— Испортим. Это я тебе обещаю, — хмыкнула она.
Изменяя своей привычной сдержанности, Делма продолжала ходить кругами вокруг своей иномирской дочери. Варя просто дала ей возможность успокоить свои мысли, которые явно вызывали те самые яркие золотые всполохи в глазах хозяйки дома. Кай взволнованно вздохнула, уже в который раз, и снова нахмурилась, глядя на девушку.
Они находились в личных покоях эйслин Кайонаодх, и Варя стояла как раз посреди большой комнаты, находившейся на втором этаже дома. Помещение было убрано в светлых тонах, а кружевные занавески мягко вились на огромных открытых окнах, впуская лучи садящегося солнца. Они своим медовым светом коснулись лиц присутствующих женщин, которые теперь принялись сосредоточенно разглядывать друг дружку.
— Может, скажем, что я сломала ногу? Или шею?.. — пробормотала Варя, понимая, что Кай по-прежнему терзалась в каких-то сомнениях, не высказывая ничего вслух.
Надо признаться, это немало раздражало и волновало одновременно.
— Дорогое дитя, я более не намерена лгать, — качнула головой Делма, и остановилась, переставая кружить по комнате.
Её длинное бордовое платье легло мягкими складками у ног.
— Но по многим причинам не могу быть и достаточно откровенна, — продолжила женщина.
— Вы не хотите, чтобы я шла сегодня во дворец? — прямо спросила Варя.
Она знала ответ, но хотела услышать его от самой «матери».
— Не по той причине, которая нелепо поселилась в твоей голове, — возмутилась Кай, — не смей думать, что я, Делма Кайонаодх, стыжусь своего дитя!
Последние слова резанули слух, и уголок губ девушки дрогнул. Она была самым нелепым и нежданным явлением для этой семьи. И вновь своим присутствием вмешивалась в планы Кай, хоть та и не озвучивала данный факт. Воспитание — оно такое…
— Девин — замечательный. Какая мать стала бы стыдиться такого сына? — Варя улыбнулась, с тоскою успевая заметить, какой теплотой озарилось лицо Делмы, когда прозвучало имя юноши.
Дорогая тётя Зина… только она смотрела на неё с таким же выражением. И даже тщетно стирала слёзы «счастья», когда отправляла на чёртов выпускной, в платьице, купленном на последние деньги. Она, конечно же, никуда не пошла, и просидела до самой ночи на скамейке в одном из парков. На той самой, что так отлично была спрятана каким-то колючим кустом, который отгораживал от дороги и ненужных взглядов.
Витька всегда говорил, что этот куст посажен в честь неё, Варвары Стрельцовой, ибо точно передаёт её натуру. А потом дружески так приобнимал рукой за плечи и бодал своей глупой головой в висок, выражая искреннюю привязанность. Он-то её и нашёл тогда вечером. Пачку растаявшего мороженого притащил, и сам половину умял, пытаясь убедить, как скучно и неинтересно всё в школе было…
А на следующий день тётя Зина всё узнала, и в сердцах отходила племянницу полотенцем по мягкому месту. А потом, как обычно, напекла полную миску своих фантастических блинов, которые вдвоём же и приговорили за чаем, и старой щербатой чашкой в красный горошек, в которую тётя Зина варенье любила насыпать.
