После окончательного восстановления Ахмед полностью погружается в работу: ездит на встречи, общается с партнерами и составляет сделки. Вечера он непременно проводит дома, и я благодарна ему за то, что он не оставляет меня одну. ЭКО мы отложили на неопределенное время, мне требовалось лишь поехать к гинекологу, чтобы выбрать противозачаточные таблетки.
Я до сих пор слабо представляю, чем именно занимается Ахмед, но работа у него отнимает колоссальное количество времени. Мы засыпаем вместе, но просыпаюсь я одна на уже остывших простынях. Он уходит, едва на улице начинает светлеть, а мне остается только ждать его и думать, как скоро он вернется.
В таком ритме проходит месяц. Я начинаю учиться, пока Ахмеда долгими вечерами нет дома. В университет я не поступаю, нанимая репетиторов, которые занимаются со мной дома. Я бы с радостью пошла учиться очно, но мысль о Стасе не дает мне этого сделать. Мне страшно из-за того, что он может меня найти и забрать. Похитить, чтобы выполнить свое обещание сделать меня своей. Я боюсь этого до такой степени, что позволяю себе выйти из дома только в крайней необходимости и в сопровождении охранника, который не оставляет меня ни на минуту.
Видимо, это заметил Ахмед, потому что за сегодняшним ужином он спрашивает:
— Ты боишься гулять? Валерий, твой охранник и водитель рассказал мне, что ты не выходишь сама, только с ним и всегда просишь сопровождать тебя. Ты заметила что-то подозрительное?
— Нет, но… я боюсь, что Стас следит за мной и ждет, когда я останусь одна.
Слова даются мне нелегко, потому что признание в своем страхе одновременно делает Ахмеда слабым. Я делаю его слабым, говоря, что он не в состоянии защитить меня, раз сомневаюсь в этом. Тем не менее, мужчина старается не показывать этого и молчит, когда я говорю все это. Даже его лицо не меняется. Он берет меня за руку и произносит:
— Успокойся, малыш, — его слова звучат убедительно и так, что мне тут же хочется поверить. — Стас не тронет тебя, — уверенно произносит он. — Больше не тронет. Ты можешь делать все, что хочешь, гулять, учиться, ходить по магазинам без опаски.
Я лишь киваю и внутренне настраиваю себя на это, потому что иначе… иначе я просто обижу своего мужчину. Заставлю его сомневаться в том, что я в принципе способна довериться ему. Разве так я должна себя вести? За этот месяц, что мы провели вместе, между нами многое изменилось. Говорить о любви рано, но что-то я определенно чувствую к мужчине. Он изменил меня изнутри, научил любить себя и свое тело, а еще… я безумно благодарна ему за то, что он забрал меня у отца. Что меня ждало рядом с ним и братом? Несчастливая жизнь и тумаки от мужа, который якобы меня безумно любит? Стас не умел любить, я очень хорошо это знала. Ко мне у него было единственное чувство — зависимость.
— Помнишь того человека, что предложил мне сотрудничество?
— Того, кого мы встретили на вечере? — уточняю.
— Да, его, — кивает Ахмед. — У нас небольшие проблемы с перевозкой и поставками. Мне нужно будет поехать на встречу с тем, кого он подставил. Ты поедешь со мной.
— Это такое же собрание, как и тогда?
— Не совсем, — уклончиво отвечает Ахмед. — Я не знаю, что нас ждет там, потому что человек, к которому мы идем настроен на то, будто я знаю, где то, что ему нужно.
— Он винит тебя в том, что случилось? — со страхом произношу.
— Не совсем, но неожиданностей может быть немало.
Я понимающе киваю, хотя на самом деле я ничего не понимаю. По какой причине мой мужчина должен отчитываться за то, что сделали другие и его винят в том, чего он не делал? И чем это может закончится?
— Не думай ни о чем, — произносит Ахмед. — Всё будет в порядке. Идем.
Закончив ужин, мы направляемся в спальню. От недавнего времени я живу вместе с Ахмедом, даже вещи мои уже в его комнате. Между нами все еще довольно неопределенно, я не знаю, кто мы друг другу: парень и девушка, любовники, будущие муж и жена? Определения я никак не могу найти, потому что единственное, что меня волнует: мое будущее. От недавнего времени наше будущее.
Наспех приняв душ, надеваю короткую ночнушку и выхожу к Ахмеду в комнату. Он лежит на кровати, удобно устроившись на подушках. Меня больше не удивляет его нежность со мной, за закрытой дверью он умеет быть ласковым, даже если час назад отдавал строгие приказы и заставлял ему подчиняться. В нашей спальне он всегда другой, редко повышает голос и еще реже приказывает.
— Иди ко мне, — он проводит рукой по кровати, рядом с собой, и я повинуюсь.
Подхожу ближе и забираюсь под одеяло, прижимаюсь к нему всем телом и поднимаю голову, ожидая поцелуя. Он следует незамедлительно, и я осознаю, что чувствую к нему намного больше, чем думала изначально. Я привыкла к его объятиям, к его сильным рукам, что обнимают меня крепко-крепко, к губам, что нежно исследуют мои и к взгляду, когда он смотрит на меня.
