Когда отец засобирался домой, мать в нерешительности остановилась посреди гостиной. Она не знала, куда себя деть. Ехать с мужем явно не хотела, поэтому Ахмед тихо произнес:
— Ты можешь остаться у нас, мама.
Отец недовольно поджал губы, но больше ничего не сказал, молча выходя за двери.
— Я не верю, — призналась мама после его ухода. — Знаю, сынок, что ты не врешь, но мозг отказывается воспринимать, я ведь любила его и слово поперек боялась сказать, а он…
Она заплакала. Уронила голову на колени и залилась слезами, а он попытался ее утешить. Ахмед не знал, сколько прошло времени, прежде чем мать спросила:
— Ты общаешься с ним… с братом?
— Виделись несколько раз, — кивнул. — Он совсем другой. Не такой, как я и отец. Он знает, что такое свобода.
Мама кивнула. Было видно, что ей еще трудно думать о другом ребенке от человека, которого она любила, а он обманывал ее годами.
— Я могу остаться с тобой? И познакомиться с внуком?
— Да, конечно.
Ахмед провел мать в комнату к сыну и застал там потрясающее зрелище. Вика что-то напевала малышу и качала его на руках. Так он и оставил своих женщин: маму знакомиться с внуком, а жену с мамой, которая, в отличие от отца, приняла и Вику и маленького Ибрагима.
Виктория
Появление матери Ахмеда в моей комнате стало неожиданностью. Я лишь смогла улыбнуться, когда она нерешительно вошла и остановилась в центре, не зная, как подступиться. Вика и сама не знала, что говорить? Приглашать присесть или, может, она хочет подержать внука на руках?
Ахмед сказал, что ему нужно отлучиться, и теперь мое сердце будет не на месте, ведь неизвестно, почему он ушел. Да и с отцом все не до конца понятно.
— Прости, что тебе пришлось видеть все это, — мать Ахмеда пытается разрешить сложившуюся ситуацию и сгладить затянувшуюся неловкость между нами. За это я ей безумно благодарна, потому что у самой на это попросту не было сил.
— Ничего.
— Ибрагим всегда был таким, — кивает она. — А я старалась молчать, потому что мужчина главный.
Мне кажется, что его матери впервые приходится говорить с кем-то, кроме прислуги, не в присутствии мужа. Она тушуется и не знает, куда себя деть. Нервоз сильно заметен, а потому я произношу:
— Садитесь, — указываю на кровать рядом с собой. — Ну же, не стойте там, — продолжаю, когда вижу, что она и не собирается садится.
— Спасибо, — она, наконец, отмирает и садится рядом.
Видно, что к внуку она боится притронуться, но очень хочет. Мне мать Ахмеда понравилась практически сразу. Отец — нет, но мать — другое дело. Она добрая и улыбчивая и Ибрагиму, я уверена, она тоже понравится. Я улыбаюсь ей и протягиваю малыша, напоминаю, как правильно его брать на руки, потому что за долгое время она уже и разучилась это делать.
Мы не разговариваем, каждая думая о своем. Она, о том, что ей предстоит развестись и о том, что у нее теперь есть внук. А я об Ахмеде, который так и не сказал, куда направляется. Любопытство всегда было моим главным недостатком и сейчас я пытаюсь понять, все ли в порядке с ним. Или мне уже стоит волноваться.
К счастью, для волнений нет причин. Ахмед возвращается домой поздно, но приходит. Уставший, но не злой, он садится рядом и крепко обнимает меня. Я лишь улыбаюсь.
— Как с мамой посидели?
— Она у тебя хорошая. Даже Ибрагиму подгузник сменила.
Ахмед улыбается. Сын уже давно спит. Мы молчим. Я не знаю, о чем спрашивать, а Ахмед, по всей видимости, решает не посвящать меня в свои дела.
— Я решил проблему с твоим отцом, — наконец, произносит он. — Его больше не выпустят.
Я воспринимаю новость слишком радостно для той, которая услышала, что ее отца посадят. Наверное это происходит потому, что от папы я не видела ничего хорошего. Он то и дело позволял себе манипулировать мной и решать судьбу вместо того, чтобы понять меня и услышать. Я удивляюсь, что Ахмеду удалось что-то найти и папу посадили, ведь тогда, когда я возвращалась к нему, понимала, что он сильнее и могущественнее. Я боялась его, как никого в жизни, а сейчас он за решеткой и никогда не выберется оттуда.
Могу ли я в это поверить? Пожалуй, ведь рядом со мной лучший мужчина, которого я безумно люблю.
— У тебя правда есть брат? — спрашиваю.
— Да, — Ахмед кивает. — Ему скоро десять и он очень смышленый парень, правда, первое время принял меня за отца, а не брата, — он усмехается. — У него вся жизнь впереди, и я рад, что отец не имеет на него никакого влияния.
Я киваю. Познакомившись с отцом Ахмеда, пусть и мельком, я поняла, что он такой же упрямый и волевой, как и Дмитрий. Правда, он по крайней мере не делает из своего сына несчастного и не пытается сделать всё, чтобы я исчезла. Пока.
— Знаешь, я планировал сделать это в более официальной обстановке, но ее, видимо, не предвидится, поэтому.
Я не понимаю, как Ахмед опускается на одно колено, как достает из кармана небольшую коробочку и говорит:
— Я не делал тебе предложение, но делаю сейчас, — он улыбается.
— Боялся, что я откажу? — спрашиваю в шутку, а у самой сердце щемит от невероятно нежного чувства, что расползается внутри.
