Вот и у меня шок. Только никто не пригласит лекаря, чтобы помочь мне. Никто не придет, кроме…
Я с ужасом посмотрела на закрытую дверь, только в эту секунду до конца осознав, где нахожусь. Нет никаких сомнений, что я в доме колдуна — заперта в одной из комнат.
Этот дом я несколько раз видела издалека. Черный, жуткий, как и сам Тёрн. Он стоял за чертой города, и вела к нему одна-единственная тропинка. Такая узкая, что не подъедешь ни в экипаже, ни на телеге. Приходилось идти пешком. Наверное, именно поэтому добирались до дома колдуна лишь те, у кого действительно в этом была нужда.
— Смотри, Агатка, будешь такой вредной, родители отдадут тебя колдуну! — однажды ляпнул Верн, получив от меня затрещину за очередную дурацкую проделку.
Мы как раз проезжали мимо развилки — широкий рукав вел в город, а заросшая травой дорожка, петляя между чахлых кустиков, устремлялась к двухэтажному деревянному строению, покосившемуся и мрачному. Дом колдуна скрывался за стволами деревьев небольшого запущенного сада, и мне никогда не удавалось хорошо его разглядеть.
— Заткнись! — рявкнул на Верна отец, хотя на детей он старался не повышать голоса.
Помню, я удивилась вспышке гнева обычно выдержанного отца.
А сейчас мне припомнились и другие странности.
Тёрн иногда появлялся в нашем доме, и никто его не прогонял, наоборот, с почтением провожали в кабинет отца. Не знаю, о чем они беседовали там, но как-то раз я пробегала мимо — мы с сестренками затеяли игру и носились по этажам, словно белки, — и услышала, как отец громко о чем-то просит этого страшного человека:
— Неужели нет никакого способа изменить договор? Я готов заплатить любые деньги! Возьмите дом. Возьмите меня! Оставьте ее нам…
— Нет, — раздался глухой голос. — Нет, это невозможно.
О ком они говорили тогда?
А еще я вспомнила, как меня, тогда пятилетнюю малышку, зачем-то представили колдуну. Я уже легла спать, но няня разбудила меня, заставила одеться, а я капризничала и терла глаза. Она на руках отнесла меня вниз, в гостиную, и передала маме. Мама прижала меня к груди крепко-крепко, точно боялась, что я развеюсь, подобно туману.
— Так вот, значит, какая она… — задумчиво произнес чей-то хриплый, резковатый голос.
В следующую секунду жесткая рука взяла меня за подбородок, заставляя поднять голову от маминого плеча. Я увидела человека, одетого в черное. Своим обликом он напоминал ворона. Черные волосы, черный плащ, длинноватый нос. Темно-карие глаза пристально вглядывались в меня. Я испугалась и разревелась.
— Унесите ее, — дрожащим голосом приказала мама. — Все, вы увидели нашу Агату, господин Тёрн. У нас еще есть время… Не тревожьте ее пока…
— Не господин. Просто Тёрн, — колдун скупо ронял слова, словно каждое стоило по монете. — И помните, вы не должны ей говорить. Никогда. Я скажу сам, когда придет время.
Он развернулся и ушел, а мама все никак не могла со мной расстаться, баюкала и целовала, хотя я была уже совсем сонная и тянула руки к нянечке.
— Ненавижу, — шептала моя добрая, ласковая мама. — Если бы я только знала, что это будет так… Я бы никогда..! Я бы ни за что… Агата, моя кровиночка!
— Если бы не этот договор, ты была бы уже мертва, — сказал папа.
Почему же я забыла такой важный разговор? Почему он вылетел у меня из головы?
«Время пришло, я забираю тебя», — сказал страшный человек, похожий на ворона, и похитил меня из родного дома, а моя семья просто стояла и смотрела, как меня уводят.
Они знали, что так будет! Они готовились к этому много лет. Мама и папа заранее оплакали меня, попрощались. И хотя им сейчас очень плохо, у них остались Верн, Ада, Корн и Ирма, у них остался дом и вся их прежняя жизнь. А у меня не осталось ничего…
За какие долги вы расплатились мной? Как же так? Ведь я ваша дочь! Я росла в тепле и любви. Я всю жизнь готовилась к роли жены и матери, я умею вышивать, играть на арфе и петь. Я не выживу здесь!
— Мамочка… — прошептала я, но тут другое имя пришло мне на ум, а вместе с ним в сердце всколыхнулась надежда. — Даниель!
Он любит меня! Он спасет меня! Он увезет меня из этого дома, от этого ужасного человека. Мы поженимся и будем жить долго и счастливо! Надо только дать ему весточку!
Воодушевленная мыслями о женихе, я немного приободрилась, разгладила платье и села, распрямив спину. Когда колдун явится за мной, я встречу его, глядя прямо в его жгучие черные глаза.
Я и ждала, и страшилась этого момента. Неизвестность пугала. Я не представляла, зачем я ему — девочка из благородной семьи. Я не умею ни убираться, ни готовить, ни штопать, ни стирать. Едва ли его заинтересует мое пение или игра на арфе. Так зачем же?..
Я вскрикнула, но тут же, испугавшись, прикрыла рот ладонью. О такой возможности я сразу не подумала, но есть одна вещь, на которую сгодится любая девушка. Неужели это то, о чем я думаю? Нет, не может быть!
