А за моей спиной незнакомец. Коротко подстриженные темные волосы, сюртук из серой искристой ткани. У незнакомца неожиданно широкие плечи и узкая талия. Крылья тонкого носа подрагивают от тщательно скрываемой ярости.
И во всех зеркалах, всюду, куда ни кинь взгляд — одно и то же. Даниель как-то сморщился, стал меньше ростом. Или он всегда был ниже на полголовы? А незнакомец сузил глаза, чуть подался вперед и сказал голосом Тёрна:
— Ты ведь чувствуешь это, не правда ли? Да, мальчик? Желание, которое иногда сбивает тебя с ног? Ты просыпаешься по ночам со вскриком, с ее именем на губах.
Его голос был вкрадчивым, тихим. Так почему же мне чудилось, будто каждое слово бьет Даниеля наотмашь по лицу, точно пощечина? Тёрн не тронул его и пальцем, а Даниель посерел и шатался, но руки моей не отпускал, словно она была якорем, удерживающим его в штормящем море.
— Так запомни. Она никогда больше не будет твоей. Никогда. Больше. Не будет твоей. Живи с этой мыслью.
Улыбка сползла с лица Флоры.
— Идем, Дани. Идем от этих ненормальных! — пискнула она.
А Даниель уже давно не улыбался, вьющиеся пряди его волос потемнели от пота. Медленно, будто находясь под действием наваждения, он разжал пальцы и позволил Флоре себя увести.
А я… Боялась оглянуться. Что это за фантом в зеркале рядом со мной?
— Агата, — мягко сказал незнакомец с голосом Тёрна. — Посмотри на меня.
Он положил ладони мне на плечи и осторожно погладил.
— Глупая затея, я знаю, — теперь в его голосе звучала неуверенность. — Мальчишество, да?
Незнакомец в зеркале потер переносицу знакомым смущенным жестом.
— Думал, что удивлю тебя. И порадую. Прости.
Я порывисто обернулась. Тёрн, невероятным образом изменившийся почти до неузнаваемости, все же оставался собой. Мой страшный и мерзкий колдун был так хорош собой, что сердце защемило. Почему я раньше не видела его тонкого профиля, его мужественной фигуры? Все заслонил собой образ черного ворона из моего детства…
Я смотрела, смотрела — и ничего не могла сказать. Ни единого словечка.
Музыка, будто разделяя мое смятение, затихла. Но уже в следующий миг скрипка сыграла вступление к вальсу «Надежда», единственному танцу, когда дамы могли сами выбрать и пригласить кавалера.
— Потанцуем? — предложила я, совершенно позабыв о необходимом в этом случае традиционном приглашении: взгляд из-под опущенных ресниц и робкое: «Не могли бы вы сопровождать меня?»
— Конечно, — ответил он быстро и тоже не используя обязательный ответ, потом, правда, спохватился и добавил: — Почту за честь.
Тёрн был примерно такого же роста, как папа, оба высокие. И я по привычке положила руку не на плечо, а на грудь. Вспыхнула — я сделала это не нарочно, от растерянности. А он спокойно, точно ничего не произошло, убрал одну руку с моей талии и накрыл ею мою ладонь, чтобы та не соскальзывала.
— Но где же генерал? — спросил он, разбавляя возникшую неловкость. — Я был уверен, что он не спустит с тебя глаз.
Наверное, нужно рассказать Тёрну, о какой услуге я попросила отца? Но вдруг у папы ничего не получится и городской совет откажется помогать? Нет, признаюсь тогда, когда все решится.
— У него… появились срочные дела…
Тёрн покачал головой, но не стал больше ни о чем спрашивать.
Как легко было танцевать с ним. Он вел меня, а я после первых секунд смущения полностью ему доверилась. Вокруг нас образовалось пустое пространство: никто не хотел находиться рядом с парой колдунов, но когда я, осмелев, подняла голову и вгляделась в лица людей, то заметила на них кроме привычного презрения удивление и даже симпатию. Все они будто впервые увидели Тёрна, хотя он столько лет прожил рядом с ними…
А потом я заметила маму, Аду и Верна. Они прижались друг к другу и следили за нами настороженными взглядами. Они не ожидали, что я приглашу Тёрна танцевать. Я встретилась глазами с мамой и улыбнулась. А мама сначала не поверила, потому закусила губу, совсем как я, когда волнуюсь, но всмотрелась в мое лицо и кивнула. Между нами будто состоялся безмолвный диалог: «Все хорошо, мама. Все действительно хорошо!» — «Да, родная, я вижу…»
Мы танцевали. Не только этот вальс, но и многие другие после него. А еще я болтала с Адой о всякой ерунде, ловко обходя вопросы магии, а она так же проворно маневрировала, пересказывая новости о наших общих знакомых. Верн перестал поглядывать на меня сумрачно и печально и даже попытался пошутить — глупо и несмешно, по своему обыкновению, и я поняла, что братик уже не так сильно переживает. Тёрн притащил нам лимонада — два бокала в руках, а третий, для мамы, левитировал рядом с ним.
— О, как это мило, — сказала мама, побледнев.
Потом я видела, что она, подержав бокал в руках, пристроила его на поднос пробегающего мимо лакея. Эх, мамочка, она все-таки не слишком доверяла магии.
И все же, несмотря на грустное начало праздника, вечер получился хорошим.
— Но где же папа? — иногда вспоминала мама и начинала искать его глазами в толпе.
