Примерно через полгода после одной из ночей, во время которой я запивал антидепрессанты водкой, закрашенной, чтобы успокоить отца, лимонадом, я проснулся под респиратором, привязанный к кровати кожаными ремнями. Привез меня сюда отец, который уже не мог смотреть, как я чахну, травя себя всем, что хотя бы на минуту способно пригасить боль и горе. Во время дежурства он загрузил меня, бесчувственного, в свою карету «скорой помощи» и привез в эту психиатрическую больницу.
Представляете, что он чувствовал при этом?
Официально я приехал сюда на детоксикацию. Маленький гнусный барак с ржавыми решетками на окнах, находящийся на дальней окраине. Кроме горсти разноцветных таблеток утром и вечером, больше всего — должен тебе признаться, хоть я и испытываю от этого стыд, — лечили меня трагедии и описания страданий других людей. Благодаря этому внезапно все то, что случилось со мной, обрело свое место в общей системе. Оно уже не заполняло всецело пространство и мой мозг. Неожиданно наружу вновь прорвались сострадание, жалость и осмысленность существования. В той трясине уныния, абсурда, ненависти и обиды на мир это было как веревка, держась за которую можно было понемножку, постепенно подтягиваться и выбираться наверх.
В дверь кто-то постучался и не дождавшись ответа вошёл мужчина средних лет.
— Добрый день. Я давний знакомый вашего отца. После своей смерти он попросил меня о том, чтобы я вас нашёл и передал вам этот документ
Словно оповестил этой информацией он Власа и положил ему на стол документы.
— Он для вас кое-что оставил в наследство. Вы являетесь его единственным наследником. Но прежде чем вы примите какое-либо решение, вы должны осведомиться о условиях наследства от вашего отца. Я могу вам поклясться, что за весь опыт в своей работе такие случаи я встречал довольно таки редко.
— Да уж, мой отец явно отличался не стандартным отношением ко всему, что происходит в жизни.
У себя в офисе я так и не прочитал завещание моего отца.
Мне было совсем не до него.
Потому что каждый раз, когда я думал о Нике, я находился как в забытьи, ощущал себя так словно жил чужой жизнью. Не моей чьей-то, совсем чужой, не допустимой для меня.
В тот вечер, когда я остался сам с собой наедине я выпил слишком много спиртных напитков.
Я даже не помню того как я добрался домой.
За то время пока меня привезли, я немного пришёл в себя после распития спиртного.
И я никак не мог отвлечь себя от той мысли, что сейчас в моём доме находится девушка, которая один в один похожа на Нику.
Как же мне хотелось зайти в её комнату, прикоснуться своей ладонью к её щеке, дотронуться до её губ и взять от неё то, о чём я грежу уже столько много лет.
И мне всё равно на то, что она не жаждет меня так же, как я её.
Но если она мне сильно так сильно понадобится, до безумия, до той боли, которую может почувствовать только душа, то я готов взять её в свой плен, возможно, что даже и без её согласия.
Но мне совсем не хочется, чтобы я её спугнул и чтобы она меня остерегалась в будущем и убегала от меня как от дикого зверя.
Я помню, как я поднялся на второй этаж и подошёл к той в комнате, в которой находилась Настя.
Я уселся возле её двери и опёрся об неё своей спиной.
Я слышал, как она сопела за дверью.
И мне от этого становилось спокойнее.
Осознавая то, что она находится за моей спиной, я понимал, что я с ней уже не одинок, и я не допущу ей никуда уйти от меня.
Всевышние, если бы кто-то только знал насколько сильно мне хотелось зайти к ней и хотя бы просто обнять её.
Но в тот момент я не мог позволить себе такой наглости.
Анастасия.
Хоть бы то, что я не по своей воле нахожусь в доме этого человека, оказалось для меня страшным сном.
Сном, в котором это не повторится дважды.
Но всё происходит не так, как мне хочется, я вновь просыпаюсь в той же комнате, где всё выдержанно в чёрно — белых тонах. В том же доме, куда меня привёз Влас.
Мне безумно не хочется выходить из этой комнаты, но я нахожу в себе силы для того желания, чтобы подняться со своей постели, пройтись по чёрному коврику и подойти к входной двери.
Я пробую её открыть, но она не подаётся моим попыткам.
На какой-то миг мне показалось, что меня заперли снаружи в этой комнате, но во мне всё ещё таится надежда на то, что мне это всё просто так показалось.
И я принимаю решение, чтобы надавить на дверь всей своей силы.
Она не подаётся моим попыткам, но зато я услышала, как кто-то что-то неразборчиво пробормотал, находясь за этой дверью.
— Извините, мне теперь можно выйти из этой комнаты? Или вы меня на самом деле решили теперь держать в плену? — раздражённо проговорила Анастасия.
— Я вас выпущу. Но впредь только с одним условием, что вы больше не будете со мной драться, — с недовольством в голосе ответил ей Влас с той стороны двери.
— Всё будет зависеть только от того что будет со мной происходить, — с недовольством в голосе проговорила Анастасия, предприняв снова попытку открыть дверь.