— Нет, не спорь, просто послушай. Это так, она никогда не любила и не хотела меня. Она забеременела, когда училась в университете на какой-то вечеринке, где было много парней, а ещё больше алкоголя. Я просто плод плотских наслаждений и литров дешевого пойла. Практически сразу после этого папа встретил Веронику, тогда он не знал, что мама ждала ребёнка. А она была наркоманкой и никогда даже не пыталась исправить это.
Моё сердце ёкнуло.
— Иногда мне снятся страшные вещи, которые я считаю воспоминаниями, но я был слишком мал, чтобы помнить это. Как бы там не было, то, что я видел, испортило мне психику. А когда мне был год, мама решила начать новую жизнь и не представляла, как сделать это с маленьким ребёнком на руках. Хорошо хотя бы то, что она не просто выкинула меня на улицу, а вспомнила, что у меня есть отец. Она нашла его и торжественно вручила ему ребёнка, как подарок. Ей было всё равно, что у него самого скоро появятся дети. Ей было всё равно, что её маленьких сын не хотел оставаться рядом с незнакомым мужчиной, пусть он даже и был его отцом. Она думала о себе. Я долго не мог привыкнуть к папе, а тем более к Веронике, я считал её виной своему плохому детству. Но сейчас они и Артём с Ариной моя семья.
Я заметила, что моё тело дрожало. Я чувствовала реальные волны боли, исходившие от Марата. И я хотела разделить эту боль.
Я тоже была нагулянным ребёнком, кто бы что не говорил. Хотя папа с мамой и встречались, никто не ожидал, что так скоро между ними появится третий человек. Не ожидали они сами, и не ожидали люди вокруг них. Возможно именно это послужило главной проблемой в их отношениях. Я была проблемой. Я выросла с этой мыслью, хотя все и пытались отрицать это.
— Ты общаешься с ней? — тихо спросила я.
Марат вздохнул.
— Время от времени она появляется, говорит, что хочет общаться, и я даю ей такой шанс, но в итоге всегда оказывается, что ей просто нужны деньги. Иногда на дозу, иногда на новый гениальный план, иногда, чтобы вытащить очередного мужика из долгов. Но не на меня. И каждый раз я даю ей эти деньги, говоря, что это последний, но потом она приходит ещё и ещё, и я всё прощаю снова и снова.
Я внимательно слушала его, понимая, что я не знала его такого. Возможно знала, но не помнила. Я хотела его узнать. Ту сторону, которая сейчас открывалась передо мной.
— Ты рассказывал мне это раньше?
Марат покачал головой.
— Это так глупо, но я считал, что это слишком личное, — невесело усмехнулся он, — хотя тогда мы были намного ближе, чем сейчас.
Я чувствовала боль. Но уже, не исходящую от Марата, а свою собственную. Она жила где-то глубоко и почему-то решила вырваться именно сейчас.
— Ты думаешь, что я не права? — спросила я, стараясь дышать ровно.
Никто не говорил мне этого, но я знала, что сейчас многие так считали. Они считали, что я не права во всём. В алкоголе, вечеринках, парнях, в отношении к жизни и даже в отношении к Марату.
Марат покачал головой.
— Я просто считаю, что когда-нибудь ты изменишь своё мнение.
Я глубоко вздохнула.
— А я считаю, что не заслуживаю любви. Я делала, делаю и буду делать больно людям.
Я имела в виду его самого. Я делала ему больно, как бы не хотела этого признавать. Я просто не хотела чувствовать своей вины за это.
— Все заслуживают любви, — уверенно сказал Марат, — но это не только поцелуи, объятия и готовность провести остаток жизни вместе. Это что-то большее. В моём случае это прощение. Твоё прощение или моя готовность отпустить, — просто произнёс он, а потом поднялся.
Мне доставило больших усилий сохранить равновесие, когда я больше не смогла опираться о его тёплое тело. Я села прямо и не понимающе уставившись на парня. Он сел на корточки напротив, глядя в мои глаза, словно я была маленькой девочкой. И я снова словила себя на мысли, что никогда не видела глаз роднее и красивее.
Марат слегка улыбнулся и глубоко вздохнул.
— Возможно мы никогда не сможем быть вместе, — слегка печально начал он. — А я правда хочу, чтобы ты была счастлива, ты заслуживаешь этого больше всех на свете. Поэтому я отпускаю тебя. Лишь прошу, чтобы ты простила меня и перестала винить себя.
Я просто смотрела в его глаза, чувствуя, как что-то подкатывает к горлу. Я не хотела плакать. Мне было больно, но я хотела быть сильной.
Простить его? Я никогда осознанно не держала на него обиду. И уже давно перестала винить его в случившемся. Мне не за что было его прощать. Но перестать винить себя я так просто не могла.
— Мы можем быть друзьями? — спросила я, понимая как глупо это звучит.
Марат слегка улыбнулся.
— Мы можем быть друзьями, — сказал он.
Я кивнула и потянулась к нему. Марат сначала замер, а потом покорно прижал меня к себе и накрыл мои губы своими. Это был один из тех поцелуев, что дарят на долгую разлуку. Это губы были родными для меня. И я вдруг вспомнила с каким вожделением они исследовали моё тело. Я вложила в этот поцелуй всю свою любовь и боль.
«Уходи!» — приказывала я поцелуем.
«Это конец», — пыталась убедить я не то себя, не то Марата.
