– А что, если нам отказаться от официального обращения друг к другу? Все же родственники. Я – Бетти.
– А я Харри. – Он остановился, чтобы протянуть ей руку. Бетти вложила в нее свою. – И очень жаль, что мы не познакомились раньше.
– Тебе сколько лет?
– Двадцать девять.
Она столько ему и дала. Хотя, если бы не консервативная одежда и парфюм, Харри выглядел бы на двадцать пять.
– Чем занимаешься?
– Ты про работу? – Она кивнула. – Я кузнец.
– Кто?
– Да-да, ты не ослышалась, у меня своя мастерская. В ней я изготавливаю изделия из металлов: кую, варю, лью.
– Не такими я представляла себе кузнецов, – пробормотала Бетти.
– Огромными, потными и бородатыми? – хмыкнул Харри. – Это стереотипы. Мы ничем не отличаемся от клерков или аптекарей, внешне, по крайней мере. Но мы, конечно, сильнее. Я некоторое время развлекал себя армрестлингом. Побеждал бугаев за секунды.
Тем временем они перешли улицу и остановились возле дома, чуть выбивающегося из общей массы. Он тоже выглядел непрезентабельно, но имел всего один этаж, если не считать цокольного.
– Это бывшая котельная, – сообщил Харри. – В нее в 1945-м заселили людей, оставшихся без крова, в том числе наших с тобой предков. Они жили в подвале, – он указал на лестницу, ведущую вниз, – среди труб и цистерн. Сейчас там самая обычная квартира, пусть и без окон. Бабушка не хотела переезжать, но она позволила сыну обустроить помещение. Пойдем, я покажу тебе его.
Они спустились, Харри достал ключ и стал возиться с замком. Бетти тем временем его рассматривала.
Ее троюродный брат был очень красив. Блондин с небесно-голубыми глазами и точеными скулами являлся олицетворением истинного арийца. Родись он во времена правления национал-социалистов, стал бы моделью, снимающейся для агитационных плакатов, или донором спермы.
– Ты похож на отца? – спросила Бетти.
– Да, очень: и ростом, и мастью, и лицом. Только комплекция у меня мамина, отец крупным мужчиной был.
– Она тоже немка?
– Марокканка. Если верить генетикам, я должен был родиться черноволосым и смуглым. Мой дед по материнской линии вообще мулат. Я в детстве все надеялся, что потемнею.
Он отпер дверь и открыл ее перед гостьей. Бетти зашла в квартиру. Свет в прихожей загорелся автоматически.
– А тут уютно, – с удивлением протянула она. Не думала, что подвальное помещение бывшей котельной можно обжить.
– Удивительно, правда? – Он снял пальто и оказался не таким уж худощавым – тонкокостным, но мускулистым. – Кто-то живет в квартирах отличной планировки, с окнами, балконами, террасами, а в них некомфортно. Тут же мило сердцу. Кстати, имеется камин, настоящий. Хочешь, растоплю?
– Не нужно, в доме и так тепло. Да и ненадолго я, мне еще на работу. – Сегодня она выходила с обеда.
Харри кивнул и помог гостье раздеться, затем провел в кухню. Там свет включался по старинке. Брат зажег два бра и трубчатую лампу под потолком. Усадив Бетти в старое кресло с чуть потертыми бархатными подлокотниками, он принялся варить кофе.
– Ты была близка с дедом? – спросил Харри.
– Последние полгода очень. Он стал самым родными для меня человеком.
– А до этого?
– Мы почти не общались. Мои родители держали меня на расстоянии от Клауса.
– Он был злым, агрессивным?
Бетти протестующе замахала руками:
– Раздражительным, ворчливым, иногда крикливым, но добрым.
– Я слышал о нем другое. – Бетти недоуменно воззрилась на Харри, который как раз обернулся к ней. – Клаус в 1970 году прошлого века избил кузена до полусмерти. Тот еле выкарабкался.
– За что?
– Они с малых лет враждовали и частенько дрались, поэтому разорвали связь. Но встретились вновь, когда уже стали взрослыми, и опять повздорили. Клаус пустил в ход кулаки и не смог остановиться…
– Дед был ростом с гномика. Как он мог победить бугая?
– А как я это делаю? Помнишь, я говорил про армрестлинг?
– Но ты кузнец, а дед был фармацевтом. Сидячая работа с пробирками мало развивает мышцы.
– Он пошел учиться уже в зрелом возрасте. Точно не скажу, но лет в двадцать пять – двадцать семь, а до этого на железной дороге трудился. Сначала вагоны разгружал, потом стал стрелочником. – Кофе начал закипать, шипеть и пузыриться, и Харри снял турку с огня. – Отец думал, что он пойдет получать образование в этой сфере, но Клаус вздумал продолжить дело своих предков аптекарей.
– Они же не общались. Откуда он узнал об этом?
– Моя бабушка, мама Фредди и тетка Клауса, пыталась помириться с племянником через несколько лет после того, как он сбежал из дома. Случайно встретила на вокзале, подошла. Клаус с ней поговорил спокойно, но сухо. Просто ответил на вопросы тетки, мириться не пожелал. Она написала об этом сыну, который учился в Карл-Марк-Штадте. Он тогда отругал мать: велел больше не унижаться перед Клаусом, а лучше всего забыть о нем.
Харри говорил и разливал кофе. Он пах фантастически, но был очень черен, и Бетти попросила добавить каплю сливок.
– Твой дед сидел, ты знаешь об этом?
– Нет, – растерянно протянула она.
