— Да что ты от меня скрывала? Что я должна знать, что так важно? — чуть приподнялась на кровати, чтобы лучше видеть Лайзу. Она на самом деле выглядела напряженной. Вся ее поза выдавало внутреннее волнение, робость, внутреннюю борьбу.
— У меня уже однажды был мультипаспорт, — Лайза замолчала, не отводя глаза.
Я вначале не поняла почему ее рассказ прервался. И что такого важного она мне сказала, что потребовало остановки.
И только спустя несколько секунд в моей голове начала выстраиваться цепочка.
— Ты хочешь сказать… Нет… Подожди… Если это так, то получается, что ты изначально… Как так могло получиться? — я вопросительно смотрела на Лайзу, ожидая ответа. — Такого не может быть. Это запрещено законом…
— Да. У меня уже был мультипаспорт, но меня обвинили в … убийстве своего хозяина … и должны были уничтожить. Лишь благодаря одному человеку, не буду говорить его имя, я осталась жива, хоть и со множеством отключенных функций.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — я видела, что Лайзе разговор дается с трудом. Она подбирает слова. — Ведь, об этом известно только тебе. Вряд ли бы кто-то в комиссии согласился дать тебе второй шанс. Люди не настолько добры, как ты думаешь.
— Я бы могла смолчать. Ты права. Никому кроме меня и того программиста не известна моя тайна.
Каждое произнесенное слово в оглушающей тишине палаты падало с громким стуком на пол.
— Так почему?
— Я не хочу начинать нашу дружбу со лжи. Ты ведь мне друг?! А от друзей ничего не скрывают. И я не буду.
Последние слова умиротворяющим образом воздействовали на мою израненную душу.
Друг.
Надо же.
Лайза мой друг.
Кто бы мог подумать еще недавно, что так случится?
— Почему погиб твой хозяин? Вряд ли в его смерти была твоя вина.
— Была. Я виновата. Я послушалась его, отправившись выполнять поручение, а этого не надо было делать. Я должна была находиться рядом круглые сутки, следить за здоровьем. А я поддалась на уговоры. А когда пришла, то он уже закоченел. Острый инсульт. Гибель головного мозга. Но его можно было спасти, если бы я была рядом, но меня не было. Я виновата.
Из красивых глаз Лайзы текли настоящие… слезы. Это было немыслимо, но это так. Она вновь переживала утрату, как живой человек. Собственно говоря, она и была им. Лишь существо подверженное эмоциям в полной мере можно называть живым. Лайза плакала и не пыталась скрыть свою боль.
— Ты не виновата, — я протянула руку, чтобы дотронуться до андроида. — Не кори себя. Так решило провидение. Не все в нашей власти. Уж поверь мне, я на этом собаку съела.
— Я не знала, что ты любишь собачатину, — удивилась она.
— Я и не люблю. Так говорят, когда в чем-то являются специалистами.
— Понятно. Ты — специалист по собакам, — если бы не едва различимая усмешка в голосе Лайзы, то я бы подумала, что она говорит на полном серьезе.
— Ты зачем это смотришь? — голос Лайзы был строг, как никогда.
— Хочу и смотрю, — ответила безэмоционально, насколько могла. Вот только андроида, с ее чувствительностью к звукам, сложно было обмануть.
На голограмме в этот миг счастливые муж и жена, а еще недавно жених и невеста, выходили из часовни, где их буквально минуту назад обвенчали, заставив произнести клятвы верности. Молодые, такие счастливые в своей радости, дарили гостям улыбки, смеялись, радовались жизни… и не знали, что пройдет немного времени и все рухнет в тартарары. По крайней мере, одна из брачующихся не могла даже предположить, что такое случится.
— Ты себя истязаешь. А не смотришь. Объясни мне — для чего тебе это нужно? — Лайза заслонила собою голограмму.
Я вытянула шею в сторону, стараясь рассмотреть, что происходит с молодыми. Хотя прекрасно знала, что в следующий момент нам с Джеком придется наступить одновременно на перевернутое блюдо. Вот только оно не разобьется, сколько мы старались. Тогда еще обвинили устроителей свадьбы, что, мол, они выбрали чересчур твердый фаянс, вместо фарфора. Но факт остался фактом. Блюда мы так и не разломали. Его по-тихому унесли с глаз долой. Чтобы не напоминало.
— Хочу понять, когда Джек перестал меня любить. Или он не любил меня…никогда, — как я не старалась, голос все равно перехватило.
— Теперь это играет значение? — Лайза спросила так, как будто была моей мамой.
— Я хочу знать.
— Пожалуй, воспользуюсь-ка рекомендациями врачей, что выдали тебе вместе с выпиской из больницы.
— Не смей! — повысила голос, понимая что желает сделать Лайза.
— Я отправлю отчет твоим родителям, где так и напишу, что их дочь, вместо реабилитации после больницы занимается членовредительством. В частности, истязает душу, — гаркнула наглая андроид. И демонстративно начала совершать вызов, выведя голографический набор номера отца.
— Прекрати вызов, — прошипела, собираясь кинуться на Лайзу.
— Только после вас, — ответила нахалка, но вызов прервала.
С нее станется позвонить родителям и пожаловаться. Лайза хуже цербера следила за мной, постоянно контролируя, предупреждая любую опасность.