Он — ратник князя Михаила Тверского, замученного в Орде и позднее причисленного к лику святых. У него кровные счеты с татарами, убившими его брата-близнеца и выкравшими его невесту. Он поклялся отомстить «поганым» и готов пожертвовать ради этого собственной жизнью. Ему придется пройти через «Божий суд» (судебный поединок) и ордынский плен, вражеские засады и кровавые сечи, чтобы в конце концов сдержать слово и расквитаться с врагами, исполнив святой ОБЕТ МЕСТИ: кровь за кровь!..Новый славянский боевик о той героической и жестокой эпохе, когда Русь уже начала подниматься после Батыева нашествия, собираясь с силами для грядущих побед над Ордой, и в беспощадном соперничестве Москвы с Тверью решалось, кто объединит вокруг себя Русскую землю, чтобы сбросить проклятое Иго!
Раскрывая первые страницы этой книги, не нужно стремиться увидеть в предлагаемом материале лишь исторический роман. Это было задумано, как авантюрно-приключенческое произведение с элементами детектива и с сюжетом, который можно наложить на любой период истории человеческого сообщества, в том числе и на наши непростые дни (что, кстати, и было сделано автором в романе «По Колымскому счету», изд. ЭКСМО, Москва, 2004).
Автор просит прощения у истинных ценителей исторической прозы за некоторое осовременивание языка повествования и самих героев романа. Сделано это было сознательно, чтобы не возводить лингвистических преград перед неподготовленным читателем. Чтобы они смогли увидеть, что страсти способны кипеть не только на страницах современных боевиков. Чтобы они ощутили гордость за тех, кто жил на этих землях семь веков тому назад.
И если справедлива теория реинкарнации, и вам, живущему в двадцать первом веке от Рождества Христова, будут близки и понятны чувства Ивана, сына Фёдорова, то, возможно, и вы, уважаемый читатель, в одной из своих прошлых земных жизней были очевидцем тех трудных времен, когда татарский сапог стоял на горле страны и гордый русич отвечал честью на подлость и ударом на удар…
Солнце с трудом пробивалось сквозь густой полог векового хвойного леса. Разлапистые ели чередовались с желтоствольными соснами, редкими белыми вкраплениями светились стволы неохватных берез, сумевших выжить среди менее прихотливых соседей. У корней победно властвовали то мох, пышным зеленым одеялом укрывший землю, то густоветвистый черничник, дружно разбегавшийся в разные стороны. Круглые ягоды его уже налились фиолетовой спелостью, и усыпанные, пригнутые к земле веточки с нетерпением ждали, когда освободит их от сладкой радости острый клюв тетерева или торопливые пальцы человека.
Под зеленым пологом неспешно шли двое, изредка поглядывая на успевшие затечь смолой затеси на деревьях и негромко переговариваясь меж собой. Один нес за плечами кожаный мешок на лямках из толстой льняной веревки, другой — лук и простой колчан с десятком стрел.
— Если с погодой не подгадит, хорошую взятку должны пчелы сделать, — довольно произнес один. — Знатно нынче все цветет. Верно, Иван?
— Верно, верно! Огрузимся медом. Если только еще и лохматый про борти наши забудет. Слышь, Андрюха! Надо на пали завернуть, бают, выходил Потапыч на овсы там. Кабы не нашкодничал. Коли хоть одну борть нарушит, потом не отстанет. Караулить его придется.
Они вышли на небольшую поляну. Яркий полуденный луч упал на лица. И словно в замешательстве солнце тотчас скрылось за набежавшее облако. А ведь было от чего!
Только по одежде и можно было отличить молодых парней друг от друга. Оба рослые, оба плечистые, оба русоволосые. И оба с одинаковыми чертами лица, словно два оттиска одной и той же печати, поставленные матушкой Природой. Нечастое чудо развития, имя которому — близнецы.
С шумным хлопаньем крыльев под раскидистым кустом взорвался и взлетел глухарь. Протаранив мелкий ельник, уселся на высоком дереве. И лишь после этого начал удивленно крутить головой, пытаясь понять причину собственной тревоги.
— Иван, дай! — горячо зашептал загоревшийся от охотничьего азарта Андрей, жадно протягивая руку и не сводя с черной птицы глаз. — Дай, а то уйдет!!
Иван медленно стянул с плеча татарский лук, сделанный из рогов дикого козла, вынул из колчана стрелу и протянул брату. Так же шепотом посоветовал:
— До березы скради и бей! Ближе не пустит, шуганый.
Андрей крадучись сделал три десятка шагов, встал за белым стволом на колено, натянул тетиву, прицелился. Белое оперение сверкнуло в лучах вновь показавшегося светила, чтобы пройти в считаных вершках от головы птицы. Возмущенный глухарь камнем низвергся вниз, поймал крыльями упругий воздух и резко спланировал меж замшелых стволов елей, чтобы на этот раз скрыться из виду насовсем.
— Эх ты, тюха-матюха! — беззлобно хлопнул по затылку брата Иван. — Стрелу лишь загубил, найдем ли теперь? Два десятка сажень всего было-то!
— Лук у тебя тугой, — смущенно попытался оправдаться Андрей. — Не привыкну к нему никак. Мой послабже будет.
— Не в луке дело! Учил я тебя, учил, а толку до сих пор нет. Бей как татары, понял? Не тетиву к себе тяни, оставляй ее у подбородка, а левую выбрасывай вперед. Сильней бьет так-то! Смотри!
Он вынул оружие из слегка запотевшей ладони Андрея, осмотрелся. Выбрал мишень, вложил стрелу, чуть прищурился. Вскинул лук, прицелился. Звон тетивы, резкое движение правой руки назад, к колчану. Еще выстрел, еще… Первая стрела продолжала дрожать в стволе, когда сошла с руки третья. В сорока саженях на вековой сосне расцвел белый цветок.
— Учись, братик! Это тебе не Любаньку тайком тискать. Иди, пройдись, может, и свою найдешь, а я пока эти вырежу.
Стрелковые забавы обошлись без потерь, Андрей вернулся с пропажей. Не поднимая глаз, пробурчал:
