- У меня на него совершенно другие планы… Мамочка, - сказал он, улыбаясь. Его лицо выглядело скорее собачьим, чем человеческим. Он стал раздеваться, пока не остался совершенно голым.
- О Боже! Пожалуйста, не делайте этого!
Боуден просто подмигнул ей, затем наклонился, приблизившись к ее обнаженной лобковой области.
Поначалу тихо бормоча, Боуден постепенно заговорил громче, затем более четко, напевая что-то на ином языке.
Сидни вздрогнула, почувствовав, как его указательный палец вошел в нее.
- Пожалуйста! Нет! Нет! Нет!!
Боуден, казалось, засветился, испуская свет изнутри.
Затем и его средний палец проник внутрь. Сидни завыла в агонии, а он продолжал добавлять новые пальцы. В конце концов и большой палец. Она потеряла сознание, как только вся его рука оказалась внутри нее, пробираясь к матке.
Сидни, вздрогнув, проснулась за столом, вскочила со стула, опрокинув его на бок. С бешено колотящимся сердцем. Задыхаясь. Вся в поту. Попятилась назад. Прижалась спиной к стене своего кабинета, почувствовав хоть какое-то подобие безопасности.
Ее руки обхватили живот. Она была полностью одета. Свет включен - тусклый в кабинете и яркий в холле. Нож для вскрытия писем лежал на столе. За окном вставало солнце, его теплые лучи проникали сквозь мини-жалюзи.
Она прислонилась к стене и попыталась отдышаться.
Ее руки скользнули между ног. Боли не было. Она погладила свой живот. Все было хорошо. Она просто заснула. Вот и все.
Она медленно подняла голову.
- Да, растворение, - сказала она, тихонько засмеявшись. Она могла обойти джамп-каты в рекламе, используя серию растворений в местах склеек. И переходы не будут такими резкими.
Почему она не подумала об этом раньше? Каким бы ужасным ни был этот кошмар, возможно, ей нужен был сон, - очистить свой разум и найти ответ.
Часы на стене показывали шесть утра, до крайнего срока оставалось три часа. Она все еще может справиться с этим, если начнет шевелится. Сидни подняла свой стул у монтажного стола и плюхнулась в него.
Она с облегчением выдохнула. Все будет просто замечательно.
Но менее чем через восемь месяцев Сидни поняла, что все далеко не в порядке, когда впервые увидела своего мальчика в родильной палате. Хотя он был силен и здоров, от одного вида "винных" пятен на его пушистой персиковой головке у нее скрутило живот. Ее еще больше заколотило, когда веки мальчика с трудом открылись и на нее уставились самые пронзительные голубые глаза.
Зная, что у большинства новорожденных светло-голубые глаза, и со временем они становятся немного темнее, Сидни могла только молиться, чтобы цвет глаз ребенка в конечном итоге превратился в коричневый или зеленый... в какой угодно, кроме этого холодного голубого взгляда, смотрящего на нее снизу вверх и, казалось, сквозь нее.
Ⓒ Deadline by Matt Kurtz, 2011
Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2021