— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — тихо предложил Бенсон. — Твои шутки порой не отличаются хорошим вкусом.
Уилфред Карр поднялся и, взяв кий со стойки, сделал парочку излюбленных ударов.
— Единственное, о чем я в данный момент могу говорить, так это о своих финансах, — медленно произнес он, огибая стол.
— Давай поговорим о другом, — резко повторил Бенсон.
— А эти две темы связаны, — заметил Карр и, положив кий, присел на краешек стола и поднял взгляд на кузена.
Последовала долгая пауза. Бенсон выбросил окурок сигары в окно и откинулся на спинку кресла, прикрыв веки.
— Понимаешь, о чем я? — наконец спросил его Карр.
Бенсон открыл глаза и кивнул в сторону окна:
— Хочешь отправиться вслед за сигарой?
— Ради твоего же блага я бы предпочел уйти обычным путем, — невозмутимо отвечал Уилфред. — Если я выйду через окно, люди начнут задавать разные неудобные вопросы, а ты ведь знаешь, я человек разговорчивый.
— Пока речь не заходит о моих деньгах, — возразил Бенсон, с видимым усилием сдерживаясь, — можешь говорить, сколько тебе угодно.
— Я в затруднительном положении, — медленно произнес Карр, — чертовски затруднительном. Если в течение двух недель не раздобуду полторы тысячи, то буду вынужден подыскивать новое жилье, причем лучше бесплатное.
— И что изменится? — спросил Бенсон.
— Комфорт будет не тот, — пояснил кузен, — да и адрес похуже. А если серьезно, Джим, одолжишь мне полторы тысячи?
— Нет, — коротко ответил Бенсон.
Карр побледнел.
— Это спасло бы меня от разорения, — хрипло произнес он.
— Я тебе так часто помогал, что мне надоело, — заявил Бенсон, поворачиваясь к нему лицом. — Все было без толку. Если запутался — сам и выбирайся. Не будешь в следующий раз направо и налево раздавать расписки.
— Глупо, признаю, — согласился Карр. — Больше не буду. Кстати, есть у меня кое-какие расписочки на продажу… Нечего усмехаться. Они не мои.
— И чьи же? — полюбопытствовал его кузен.
— Твои.
Бенсон встал с кресла и подошел к нему.
— Это что? — тихо спросил он. — Шантаж?
— Называй, как хочешь, — сказал Карр. — Я собираюсь продать несколько писем, цена — полторы тысячи. Более того, я знаю, что один человек выложит за них эту сумму, лишь бы получить хоть какой-нибудь шанс увести у тебя Олив. Первое предложение я делаю тебе.
— Если у тебя есть письма, подписанные мной, то будь любезен их вернуть, — очень медленно произнес Бенсон.
— Они принадлежат мне, — беспечно возразил Карр. — Получил их от особы, которой ты писал. Должен признать, что не все они выдержаны в рамках приличий.
Бенсон вдруг рванулся вперед и, схватив его за воротник, пригнул к бильярдному столу.
— Отдай письма! — выдохнул он прямо в лицо Карру.
— Они не при мне! — Тот попытался высвободиться. — Я же не дурак. Отпусти, а то подниму цену.
Бенсон приподнял его своими могучими руками над столом, намереваясь, по всей видимости, размозжить братцу голову. Его хватка внезапно ослабла, когда в комнату вошла испуганная служанка с почтой. Высвободившись, Карр поспешил сесть.
— Вот как это произошло, — произнес Бенсон, разыгрывая сцену перед служанкой и забирая у нее письма.
— Теперь меня не удивляет, что за такой поступок ему пришлось заплатить, — подхватил Карр.
— Отдашь письма? — с нажимом вопросил Бенсон, едва девушка покинула комнату.
— Да, по названной цене, — подтвердил Карр, — но я живой человек, и, если ты еще раз вот так схватишь меня своими ручищами, я ее точно удвою. Что ж, оставляю тебя на время, обдумай все хорошенько.
Он взял из коробки сигару и, неторопливо прикурив ее, вышел. Его кузен дождался, пока за ним закроется дверь, и в приступе тихой и оттого еще более ужасной ярости сел у окна.
Воздух из парка, напоенный ароматом свежескошенной травы, был нежен и свеж, теперь к нему добавилась нотка дыма сигары. Глянув вниз, Бенсон увидел, как двоюродный братец не спеша уходит прочь. Он встал и подошел к двери, а затем, будто передумав, вернулся к окну и продолжил наблюдать, как фигура Карра медленно удаляется в лунном свете. Затем он снова поднялся и стремительно вышел, после чего комната на долгое время осиротела.
Она была все еще пуста, когда немного позже миссис Бенсон по пути в свою спальню вошла к сыну, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Она медленно обогнула стол и, остановившись у окна, стала безучастно смотреть в него, пока не увидела фигуру Джима, который быстрыми шагами приближался к дому. Он поднял голову и взглянул на окно.
— Спокойной ночи, — произнесла миссис Бенсон.
— Спокойной ночи, — глухо отозвался сын.
— А где Уилфред?
— О, он покинул нас, — сказал Бенсон.
— Покинул?
— Мы обмолвились парой слов; он снова хотел денег, и я дал ему понять, чт
— Бедный Уилфред! — вздохнула миссис Бенсон. — Вечно у него какие-то неприятности. Надеюсь, ты не был с ним слишком резок.
— Не больше, чем он заслуживал, — твердо ответил ей сын. — Доброй ночи.
