— Что ты будешь делать с деньгами, Юнис? — спросила она сестру, когда они сидели за чайным столом.
— Оставлю все как есть, — медленно ответила Юнис. — На жизнь нам обеим хватает, а дивиденды я направлю в детскую больницу.
— Если бы Урсула хотела отдать их больнице, — сказала Табита низким голосом, — она бы сама это сделала. Удивительно, почему ты совсем не уважаешь ее выбор.
— Что же ты предлагаешь? — поинтересовалась Юнис.
— Хранить их, — произнесла сестра с блеском в глазах, — хранить.
Юнис покачала головой.
— Нет, — сказала она, — деньги будут переданы больным детям, но я не трону основной капитал, и, если я умру раньше тебя, он достанется тебе, а ты сможешь распорядиться им как тебе угодно.
— Ну, — прошипела Табита, с большим трудом подавляя гнев, — не думаю, что Урсула хотела бы, чтобы ты так поступала, и уж точно она не сможет спокойно лежать в гробу, пока ты соришь деньгами, которые она так усердно берегла.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Юнис, и губы ее побледнели. — Ты пытаешься меня запугать. Я думала, ты не веришь в такие вещи.
Табита не ответила и, избегая вопросительного взгляда сестры, придвинула стул к камину, сложила на груди худые руки и приготовилась вздремнуть.
Какое-то время жизнь в старом доме шла своим чередом. Спальня покойной, согласно ее последнему желанию, всегда оставалась запертой, и грязные окна на ее стороне резко отличались от остальных, блиставших зеркальной чистотой. Немногословная Табита стала еще более молчаливой и бродила по дому и заброшенному саду, подобно неупокоенному духу. Между ее бровями пролегла глубокая морщина, что свидетельствовало о тяжких раздумьях. С наступлением зимы, которая принесла с собой долгие темные вечера, старинный дом стал казаться еще более одиноким. Атмосфера тайны и страха витала в нем, заполняя пустые комнаты и темные коридоры. Ночная тишина прерывалась странными звуками, причиной которых вряд ли был ветер или крысы. Старуха Марта, которая сидела у себя на дальней кухне, слышала на лестнице странный шум. И однажды, когда он раздался вновь, она выбежала в коридор, и ей показалось, будто на ступенях сидит темная фигура. Тем не менее, когда она вернулась туда, надев очки и захватив свечу, там никого не оказалось. Юнис также беспокоили подобные случаи, а поскольку она страдала от сердечной болезни, здоровье ее сильно пошатнулось. Даже Табита признавала, что в доме происходит нечто странное, однако, будучи твердо уверенной в своей набожности и добродетели, не обращала на это внимания; мысли ее занимало совсем другое.
С момента кончины Урсулы все ограничения на права Табиты были сняты, и алчность полностью овладела ей. Она отказалась делить расходы на ведение хозяйства с Юнис, питалась самой простой пищей, и казалось, что ее старая служанка одета лучше, чем хозяйка. Сидя в своей спальне в полном одиночестве, это неопрятное существо с грубыми чертами упивалось своими богатствами, с недовольством вспоминая о затратах на огарок свечи, благодаря которому она могла рассмотреть их в темноте.
Однажды Юнис осмелилась упрекнуть сестру.
— Табита, почему ты не хочешь положить деньги в банк? — спросила она. — Не очень-то безопасно хранить такие огромные суммы в полупустом доме.
— Огромные суммы! — раздраженно передразнила сестру Табита. — Огромные суммы! Какая чушь! Ты прекрасно знаешь, что этих денег мне едва хватает, чтобы не протянуть ноги.
— Не стоит так искушать взломщиков, — ненавязчиво заметила сестра. — Уверена, что прошлой ночью в доме раздавались чьи-то шаги.
— Неужели? — в ужасе воскликнула Табита, схватив сестру за руку. — Я тоже что-то слышала. Мне показалось, что кто-то пробрался в спальню Урсулы. Я поднялась с постели и вышла на лестницу, чтобы проверить.
— И что же? — тихо спросила Юнис, пораженная выражением ее лица.
— Там что-то было, — медленно проговорила Табита. — Клянусь, я стояла на лестнице и прислушивалась. Что-то, шаркая, кругами передвигалось по спальне нашей сестры. Сперва мне показалось, что это кошка, но когда я поднялась в комнату Урсулы, дверь оказалась по-прежнему заперта, а кошка спала на кухне.
— Ах, давай уедем из этого ужасного дома! — простонала Юнис.
— Что? — мрачно произнесла Табита. — Ты боишься бедной Урсулы? Почему же? Боишься собственной сестры, которая нянчила тебя, когда ты была еще ребенком, и даже теперь возвращается, чтобы присматривать за тобой во время сна?
— Ох, — воскликнула Юнис, держась за грудь. — Если бы я ее увидела, я бы умерла. Я бы подумала, что она пришла за мной, как и обещала. О Боже! Сжалься надо мной, я умираю.
Произнеся это, она пошатнулась и прежде, чем Табита смогла ее удержать, без чувств опустилась на пол.
— Принеси воды, — приказала Табита прибежавшей служанке, — Юнис упала в обморок.
Робко взглянув на нее, старуха Марта вышла и вскоре вернулась со стаканом воды, после чего принялась приводить в чувство свою горячо любимую хозяйку. Как только это было сделано, Табита удалилась в свою комнату, оставив Юнис и Марту сидеть в маленькой гостиной, с тоской смотреть на огонь в камине и переговариваться шепотом.
