Сэм не до конца понимал Брайана. Он хороший друг, но порой благоразумность ставит выше желания Сэма избавиться от заразы внутри. Это Сэма злило, ведь приходилось раз за разом нарушать писаные и неписаные законы. Но также он понимал, что Брайан не хочет, чтобы Сэм попал в затруднительное положение.
Положив записку на стол, Брайан стал нервно разглаживать ее ладонями в перчатках: снова и снова. Сэм знал, что он сейчас взорвется.
– На фиг ты ее так скомкал? Сложить нормально нельзя было?!
И он-таки взорвался. Сэм хмыкнул, понимая, насколько глупой была причина. Он поправил три серьги в правом ухе: внизу небольшой крестик из черного золота и чуть выше – два черных гвоздика. Эти украшения он носил не просто так, а потому что они его защищали. По крайней мере, он на это надеялся, доверяя словам мани́ши[21], к которой часто ходил за помощью.
– Нет. – Он почесал шею, запрокидывая голову. – Так у нее меньше шансов выпасть.
– Каким на хрен образом?!
Брайан упер кулак в бумагу, которая и не думала распрямляться.
– У комка бумаги лучше сцепление с карманом.
И ведь Сэм не шутил; иногда впопыхах сунутый лист бумаги выскальзывал из кармана и терялся в сражении.
– Проверено практикой – комок держится лучше.
Брайан смотрел на Сэма как на умалишенного. Его это не обижало, напротив, забавляло.
– Ты дурак?!
Брайан скомкал бумагу и бросил в Сэма. Комок отскочил от груди и схоронился в куче пепла под креслом. Сэм не пошевелился. Он широко зевнул, прикрывая рот левой рукой, а после взъерошил влажные волосы, придавая им еще более неопрятный вид. Короткие на висках и затылке, на макушке они торчали «колючками». В отличие от массивного Брайана, Сэм был не только крепким, но и изящным, гибким. Но тоже высоким: метр восемьдесят один против метра восьмидесяти шести у Брайана. К тому же торчащие волосы добавляли росту Сэма нужные сантиметры.
– Тот маг ничего дельного больше не написал. Так что хватит истерить и…
Послышался грохот приближающейся машины. Парни подорвались и заняли места по обе стороны балконной двери, осторожно разглядывая улицу.
Поднимая столб пыли, к штрафстоянке мчал старенький «Ро́дстен» с обгоревшей на солнце краской. Возможно, когда-то она была изумрудной, но сейчас она темно-моховая, словно покрытая кракелюровой россыпью, как старинная картина. Прямоугольная решетка радиатора походила на щербатые зубы старика. Сама машина с виду была крепкой, но то, как ее колеса скакали на ухабах, говорило о плохой амортизации. Грубая, словно высеченная из камня форма корпуса смахивала на кирпич. «Родстен», пусть уже давно не выпускался в Бариде, считался неугасаемой классикой и по сей день пользовался авторитетом.
Но парней не волновала машина.
Их волновали пассажиры.
– Это не Гэримонт, – уведомил Сэм, разглядывая водителя через бликующее на солнце ветровое стекло. Он до скрипа сжал пальцы на дверном косяке. Их план разбился, и от этого ярость только нарастала. – Вот же сука!
– С чего взял, что не он? – спросил Брайан, и до Сэма донесся терпкий запах сигарет, исходивший от друга. – Не видно ж ни хрена.
– Его мерзкую рожу сложно не разглядеть.
– Ну, может, этот долбоящер знает, что с Хваном? Они же там все заодно.
– Брай, стал бы Гэримонт шестеркам рассказывать о Хване? – Сэм шмыгнул носом. – Походу, в жопу все летит. Черт!
Сэм хлопнул ладонью по дверному косяку. Сверху посыпалась штукатурка, под деревяшкой скрипнули ржавые гвозди. Жар опалил тело. Сэм попытался сдержать себя, но выходило плохо. Ему не нравилось текущее положение. Не нравилось, что Гэримонт не приехал сам, тогда бы они договорились с ним, ну или заставили бы договориться. С приспешниками иметь дело куда хуже, поскольку они иногда работают не на одного хозяина. Если сейчас запугать этого сокруха, он может разнести весть по другим сородичам.
Поэтому им нужно либо не попасться сокруху на глаза, либо убить. Во втором случае Гэримонт разорвет контакт с ними, а это невыгодно Сэму.
– Я ему голову отрежу, – процедил сквозь зубы Сэм. Он слышал, как громко бьется сердце в груди от обуревающей злости. – И водиле, и этому Гэримонту. Приду в его жалкую контору и прямо в кабинете отрежу!
Брайан провел ладонью по волосам и отер пот, пока он не потек в глаза.
– Остынь. Есть надежда, что разберемся хотя бы со второй задачей. Главное, что машина та самая, которую маг нам описал. А в ней, я надеюсь, лежит тот самый рюкзак с бумажником. Может, Гэримонт здесь и не нужен.
«Родстен» сбавил скорость и остановился возле ворот. Мужчина в белом спортивном костюме вышел из тачки и, оглядываясь, подошел к воротам, сваренным из ржавых железных щитов. Он просунул руку в щель и отодвинул задвижку. Его длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, блестели под косыми лучами солнца.
– Он один? Почему он один? – спросил Брайан, разглядывая машину. На сиденьях больше никого не было.
– Сокрухи – стадные твари. – Сэм посмотрел на Брайана, и взгляд скользнул на его правую сеченую бровь. – Этот сюда не просто так примчал.
– Дело паленым пахнет.
