В этом мире существуют еще и маги, и оракулы, и ведьмы. То, чем они обладают, называется талантом или даром. Маги тоже очень сильные, но при этом они нелегальные. Как полукровки. Не стоит кричать во всеуслышание, что ты маг, – тебя поймают, вызовут маниш, они заберут у тебя талант. И бум! Ты обычный. И это в лучшем случае. Маги живут в своих кланах, промышляют разного рода делишками, связанными с криминалом. Но о магах стараются вслух не говорить. Как известно, нет специальных школ, где учили бы магов пользоваться талантом. Хотя Кэсси и многие другие все же прекрасно понимали, что эти школы есть в тех самых общинах. Нет ни одного места, где бы их принимали без всяких но. Кэсси не особо понимала такой расклад и отчасти жалела их.
Если кто-то из мирных был замешан в делишках с магами, человека сажали в тюрьму на пожизненное, а мага закон позволял казнить. Самое удивительное – что манлио, что маниши не желали смерти магам. Они были для них неким резервом, с одной стороны, с другой – маги даже помогали им во многом. Поэтому манлио прилюдно почти никогда (конечно, бывали исключительные случаи) не казнили магов, ведьм или оракулов. Зато стражи закона и порядка любили подобного рода события. Но угнаться за магом очень и очень сложно.
– Не городи ерунды, – отмахнулся дядя, вилкой отделяя от жареной ножки кусочек. – Эти земли чисты. Ив Рикар для них непригоден. Как и Эрлиф.
– Ну посмотрим. – Симон хохотнул и продолжил: – Эй, Кассандра!
Кэсси нехотя повернула в его сторону голову и с нескрываемым отвращением посмотрела.
Он положил одну руку на пах, а второй придерживал голову на весу, рассматривая ее фигуру.
– Пока демоны не пришли, может, замуж выйдешь? Тебе уже пора: вон какая кобылка вымахала! А то вдруг чегось случится с тобой. Лучше ж ведь мужикам, чем червякам!
Кэсси закатила глаза и отвернулась.
Все внутри клокотало от злости. Было очень трудно сдерживать себя. Она сжала кулаки в карманах и выпрямилась как струна. Холодный ветер бросил в лицо цементную пыль. Кэсси закашляла и стала аккуратно протирать глаза пальцами. Она отчетливо услышала смех Симона и его голос:
– Выходи! Не думай! Я тебя от демонов спасу…
– Симон, твой обед закончен, иди давай! – сказал дядя, попивая чай из термоса.
Кэсси видела, как через узкое отверстие выходит густой пар и щекочет широкий нос дяди.
– Кэсси, детка, не слушай его.
Кэсси покачала головой, дождалась, пока дядя доест, сложила посуду в сумку и быстро покинула стройку.
По дороге в швейный магазин в голове вертелись слова Симона. И ведь он не был одинок в этом предположении. Мама тоже говорила про демоническую активность на землях яшуто.
Может, яшуто притягивают демонов к себе своей жестокостью и агрессией, а они потом поползут и на их земли?
У Кэсси не было ответа на этот вопрос.
Но ей иногда казалось, что илувий слишком раздували тему с деспотизмом яшуто.
Они люди, а не монстры.
Кэсси успела забежать в трамвай как раз в тот момент, когда начался проливной дождь. Еще стоя на остановке без крыши и стен, она вжимала голову в плечи, прячась от противной мороси. Она неприятно оседала на пальто и утяжеляла его. Тогда Кэсси подняла над головой целлофановый пакет с лоскутом шерстяной ткани нежно-персикового цвета. Мама собиралась порезать его и сделать заготовки для будущих полотенец. В другой руке Кэсси держала сумку с посудой. Пальцы онемели от холода и ледяных струй.
Уже сидя на неудобном железном сиденье трамвая, который был единственным во всем городишке, Кэсси ощущала, как влажное пальто сковывало тело. Кожа покрывалась мурашками, несмотря на то что в салоне трамвая было тепло. Весь пол здесь был заляпан грязными потеками и следами от ботинок. Люди почти не разговаривали, лишь сидели и смотрели, как холодный дождь льет с серого неба.
Кэсси стянула с головы сырую шапку и положила сверху на пакет, устроенный на коленях. В этот момент рядом с ней присел морщинистый дед, у которого без остановки дрожали голова и руки. Еще он часто громко причмокивал.
Отвернувшись к окну, Кэсси рассматривала разбитые улицы, разрушенные дома. Трамвай качался на рельсах, а ледяная вода стекала по окнам. Асфальт на дорогах был весь в ухабах, и, чтобы объехать слишком глубокие рытвины, водители заезжали на бордюры. Все находилось в упадке, было серым, облезлым, сломанным. У некоторых административных зданий еще стояли противотанковые ежи, а вместо ограждения – заросшие и порванные мешки с песком.
Выйдя на своей остановке, Кэсси обрадовалась, когда заметила, что дождь слегка утих и дал ей возможность добежать до дома.
Мама встретила ее на пороге:
– Ты не промокла? Там такой ливень! Я переживала, что ты зонтик не взяла.
Кэсси закрыла за собой дверь. Передав маме сумку и пакет, она сняла с головы мокрую шапку, а с шеи стянула шарф.
– Ну, я попала под дождь, но ливень начался, когда я ехала в трамвае.
Присев на корточки, Кэсси стала расстегивать грязные сапоги и заметила, что у стены стоят тяжелые ботинки брата.
Дэвид дома.
– Слава богу! Ладно, милая, переодевайся, мой руки, и будем есть.
