Я мог бы в целом познакомить несведущего во многих вопросах Волкова о целевом назначении данной конструкции, однако, какую именно роль она играла здесь и сейчас, оставалось для меня загадкой. Металлический лязг, сопроводивший ее появление усилился и откуда-то сбоку показалась неясная тень. То, что я принял за постамент, неожиданно разъехалось в стороны и продемонстрировало совершенно полую внутренность. Тень метнулась в сторону и прикатила к развезшейся бетонной коробке металлический стол, в котором я узнал тот, на котором сам проводил неведомые мне тогда операции в компании круглого типа. На металлической поверхности лежало тело, вполне сохранившееся и обладающее привычным отсутствием черт. Далее, тень заслонила собой весь обзор и принялась проводить над трупом неясные манипуляции, о которых я смутно догадывался. После этого тень отвернулась от стола и уверенно приблизилась к каменной стене. Стена была изъедена временем, покрыта трещинами и в целом готовилась рассыпаться от любого прикосновения, однако тень без опаски провела по ней раскрытой ладонью, являя еще одно чудо. Из морщинистой поверхности показался небольшой экранчик, размером со средний монитор, и замигал разноцветными огнями. Когда мерцание прекратилось, тень убрала экран обратно в стену и вернулась к лежащему на столе. Тот, еще пару минут назад будучи самым настоящим мертвецом, зашевелился и неловко приподнялся, пошатываясь на тонких ногах. Я мог бы поклясться, что тело принадлежало довольно крепкому мужчине преклонных лет, однако прямо сейчас передо мной качалось невнятное тело молодой женщины, стройной и довольно привлекательной. Тень весьма невежливо подтолкнула недавнего пациента к ступеням, предлагая убираться, а сама вновь загромыхала железным столом.
На Гошку было жалко смотреть. Я, имея за плечами обширную медицинскую практику, был шокирован увиденным, что же говорить о человеке, далеком от подобных вопросов. Гошка, не забыв открыть рот, продолжал пялиться на продолжавшееся мероприятие. Следом за престарелым пациентом, стол занял мальчишка лет восьми, процедура повторилась в точности, но в этот раз тело не претерпело никаких изменений. Мальчишка остался мальчишкой, только немного более подвижным, чем до начала операции, и с вполне приемлемой рожицей. Тень, активно мельтешила по площадке, принимая все новых клиентов, и, помигав разноцветными огоньками, отправляла исцеленных обратно.
Я, не желая испытывать судьбу на прочность, знаком предложил Гошке уматывать, пока странная тень не подвергла таинственным процедурам и нас, обнаружив наше присутствие.
Наши приключения заняли большую часть дня и настоятельно требовали отдыха. Возможно, мой недавний коллега Матвей успел переполошиться по поводу моего незапланированного отсутствия, и я принял решение обрадовать его своим обществом, заодно познакомив со своим новым приятелем.
«Не думаю, что Матвей сильно обрадуется нашему появлению, — сомневался Гошка, пока я тянул его через весь город к пристройкам, — я бы не обрадовался, тем более, по твоим словам, места там немного, а Матвей слишком зануда, чтобы смириться с новыми постояльцами.»
На самом деле мне тоже не слишком хотелось возвращаться, я неплохо помнил препятствия, возникшие на пути моих самостоятельных прогулок. Однако большого выбора у нас не было, ночевать на улице, зная местные нравы, мне не хотелось больше.
Матвей необычайно обрадовался нашему появлению, несмотря на то, что теперь нам было необходимо потесниться.
«А! — радостно воскликнул он, распахивая дверь, — тот самый Волков! Рад, безмерно рад!»
Гошка изобразил на лице работу мысли, пытаясь вспомнить, где успел настолько пересечься с Матвеем, что вызвал у последнего такую бурю чувств. Мне же показалось, что я просто упомянул Волкова в одном из бесконечных разговоров. За прошедшие полутора суток моего отсутствия Матвей не изменился, являя своим постояльцам круглую бледноватую физиономию без признаков искривлений и деформаций. На общем фоне мы трое смотрелись выходцами из преисподней, насколько выпадали из обвисшего ряда местных граждан. Матвея, казалось, нисколько не смущал этот факт, вероятно, он все еще наслаждался обретенной свободой.
«Где тебя носило, приятель? — по-простому поинтересовался он, дружески укладывая мне на плечо привычную ладонь. Однако в его интонации отчетливо сквозили оттенки недоверия, настороженности, которые я сравнил с допросами моей Ульяны, если мне приходилось надолго выпадать из поля зрения. Я погасил в себе желание поделиться только что полученными наблюдениями и сделал незаметно знак Волкову, предлагая ему молчать тоже.
Я отговорился пешими прогулками и привычно пожаловался на разыгравшийся аппетит, которого больше не испытывал. Матвей с явным изумлением поглядел на мою предельно честную рожу и промолчал, исчерпав желание заново озвучивать преимущество потустороннего бытия.
