Макс улыбнулся. Несколько дней назад письменный стол и еще некоторые предметы таинственным образом переместились к нему в спальню из ее комнаты. Еще один штрих женского вторжения в мужскую обитель. Он с усмешкой подумал: хорошо, что комната имеет значительные размеры. Похоже, Лизетта скоро займет все ее пространство. Ему нравилась обстановка в его комнате: простая и скромная, а главное, в ней всегда соблюдался порядок. Теперь же с каждым днем он обнаруживал у себя новые вещи, разбросанные на комоде, в шкафу и на прикроватных тумбочках. Повсюду пузырьки с духами, коробочки с пудрой, веера, перчатки, украшения для волос, булавки и гребни, чулки, подвязки и кружева.
Мужья и жены в Новом Орлеане обычно имеют отдельные комнаты. Очевидно, Лизетта не знает этого. Вечером, отправляясь к себе, Макс обнаруживал там Лизетту, ожидающую в кровати. Вероятно, никто не говорил ей, что жена должна оставаться в своей комнате и предоставить мужу выбор, посетить ее или нет. Не то чтобы Максу это не нравилось, просто очень уж необычно…
Он мог бы возразить, однако странно: его это вовсе не раздражало. Возможно, потому, что в последние десять лет он был слишком одинок. К тому же в том, что Лизетта постоянно находится рядом, есть свои преимущества. Он может наблюдать, как она принимает ванну, причесывается, одевается… и раздевается. Мало кто из мужчин имеет такую привилегию – жены и любовницы в равной степени редко позволяли мужчинам присутствовать при совершении туалета.
Переключив внимание на Лизетту, Макс обнял ее сзади и склонился над столом, читая незаконченное письмо.
– Ни мама, ни Жаклин не ответили на первое мое письмо, – угрюмо сказала Лизетта. – Возможно, Гаспар не разрешает маме писать мне. Вероятно, даже не позволяет ей получать что-либо от меня… но я ждала хоть какого-то ответа от Жаклин!
Макс прижался губами к ее темени.
– Дай им время, – тихо сказал он. – Прошло меньше месяца после нашей свадьбы. А ведь ты вышла замуж за одного из самых известных негодяев Нового Орлеана.
– Ты слишком скромничаешь, мой муж, – сказала Лизетта с легкой улыбкой. – Среди негодяев тебе нет равных.
Макс усмехнулся и наклонил ее стул назад, отчего она удивленно раскрыла рот, а потом засмеялась, ухватившись за его руки.
– Макс!
– Расслабься, милая… Я не дам тебе упасть.
– Макс, подними меня!
Он медленно вернул стул в прежнее положение, и Лизетта вскочила на ноги, больше не доверяя улыбающемуся мужу.
Макс шагнул вперед, протянул руку к письменному столу и смял ее письмо.
Лизетта несказанно удивилась.
– Зачем ты сделал это? – возмутилась она.
– Оно мне не нравится. Не хочу, чтобы ты умоляла их проявить к тебе благосклонность.
Она посмотрела на него, сжав зубы.
– Я пишу своей матери то, что хочу!
– А эта жаба, твой отчим, будет радоваться каждой слезливой мольбе? – Он решительно покачал головой. – Теперь ты Волеран, и я не позволю… – Увидев оскорбленное выражение на ее лице, Макс замолчал и отвернулся. Затем снова посмотрел на нее. – Лизетта, – сказал он более спокойно, – сейчас покаянные письма ни к чему. Насколько я знаю членов твоей семьи, они готовы использовать против тебя любое проявление слабости. Дай им время успокоиться.
– Значит, ты запрещаешь мне писать им? – неуверенно спросила Лизетта.
Последовало длительное молчание. Когда Макс заговорил, голос его звучал очень спокойно:
– Детка, я ничего тебе не запрещаю.
Лизетта откашлялась, подошла к письменному столу и взяла смятый им комок бумаги, держа его обеими руками.
– Я… я хочу попытаться объяснить им. – Она испугалась, что Макс снова разозлится или посмотрит на нее одним из тех взглядов, от которых в жилах стынет кровь. Но он только пожал плечами.
– Как хочешь. – Макс видел, как на ее лице сменялись разные чувства: упрямство, любопытство, искреннее раскаяние. – Ты хочешь прямо сейчас начать новое письмо? – спросил он.
– Я… нет, пожалуй, я сделаю это позже, – неуверенно ответила она.
– Хорошо. Надеюсь, ты не откажешься сопровождать меня в город. Сегодня утром прибывает важная персона, и меня интересует речь, которая там будет произнесена.
– Важная персона? А кто это? О, я с радостью оставлю плантацию. Я еще ни разу никуда не ездила, с тех пор как впервые появилась здесь.
– Я знаю это.
– Но ведь должна пройти еще неделя, прежде чем я могу показаться на публике, Ирэн не понравится это…
– Мы не будем выходить из кареты, – прервал ее Макс, довольный тем, что она так взволнована. – Там будет шумная толпа, салют, парад и музыка. Все празднуют прибытие Аарона Бэра.
– Когда мы поедем? Прямо сейчас? Надеюсь, не опоздаем!
Макс покачал головой, наблюдая за тем, как Лизетта устремилась к комоду и начала рыться в верхнем ящике в поисках перчаток.