Ирэн стремительно пересекла комнату и положила руку на плечо Макса.
– Сын мой, – настойчиво сказала она, – не твое это дело становиться между ними. Подумай о последствиях, ты ведь погубишь девушку! Я не перенесу этого!
Макс перевел взгляд на мать. Нежная улыбка коснулась его губ.
– Не стоит так огорчаться, мама, – тихо сказал он. – Вам не придется страдать. – Он наклонился и что-то прошептал ей на ухо.
То, что Макс сказал Ирэн, крайне удивило ее. Она повернулась и посмотрела на Лизетту с открытым ртом, затем снова сосредоточилась на ничего не выражающем лице сына.
– О, Максимилиан, – прошептала она, ее подбородок дрожал от скрытого волнения.
– Мадам? – обратилась к ней Лизетта, озадаченная тем, что сказал матери Макс.
Макс приблизился к Гаспару и Делфайн, застывшим на месте.
– Я должен просить вас покинуть мой дом, – сказал он.
– Я не уйду! Я не согласен! – разбушевался Гаспар. – Она будет принадлежать Сажессу!
– Почему бы вам не послать за ним? – тихо предложил Макс. – Пусть он придет сюда и попробует сам вернуть ее, если так хочет этого.
Делфайн, дрожа, с мольбой протянула руки к Лизетте:
– Лизетта, как же все это случилось?
Лизетта насмешливо улыбнулась:
– Не знаю.
– Твоя мать никогда не простит мне этого. Пожалуйста. Ты должна послушаться нас. Ты навсегда отрываешься от своей семьи. Другого шанса вернуться к нам у тебя не будет.
– Я не хочу.
Гаспар вытянул указательный палец в сторону Максимилиана:
– Уверяю вас, на этом дело не кончится, Волеран!
Макс насмешливо изогнул брови:
– Рад слышать это.
Когда Гаспар и Делфайн ушли, Лизетта устало откинулась на спинку дивана. Позже она попытается привести свои мысли в порядок, но сейчас надо отдохнуть.
– Мадам, – сказала она, – я должна знать, что сказал вам месье Волеран.
– Он снял камень с моей души, – уклончиво ответила Ирэн.
– Но что он…
– Достаточно, – прервал ее Макс. – Я отнесу тебя наверх.
Лизетта закрыла глаза, не желая чувствовать его руки, однако ей очень хотелось поскорее вернуться в свою спальню и побыть одной. Она ощутила мощь его мускулистого тела, когда он поднял ее, и услышала его тихий голос возле своего уха:
– Насколько покорной вы вдруг стали, мадемуазель. Я нахожу это весьма трогательным.
– Вы должны знать, что мне неприятно ваше прикосновение, месье.
На его губах появилась улыбка.
– Однако я уже второй раз держу тебя на руках.
Они смотрели друг на друга, не замечая, что за ними следует Ноэлайн.
– Месье, – спросила Лизетта, – что вы сказали своей матери там, в гостиной?
Макс проигнорировал ее вопрос.
– Объясни кое-что мне, – внезапно попросил он. – За что ты так невзлюбила Сажесса? Он пытался взять тебя силой?
Лизетта покраснела. Ни за что на свете она не станет говорить ему об этом.
– Спросите у своей матери. Она знает.
– Я уже спрашивал, – сухо сказал он. – И неоднократно. Она не хочет говорить.
Лизетта улыбнулась при мысли о том, как Макс приставал к Ирэн.
– Мне очень нравится ваша мать, месье.
Макс посмотрел на ее губы, очарованный их мягким изгибом.
– Ты тоже нравишься ей, – сказал он сердито. – Так скажи же, что сделал Сажесс.
– Не пойму, какое это имеет значение для вас.
– Конечно, ты и не можешь понять. И тем не менее расскажи.
Лизетта глубоко задумалась, прежде чем снова заговорила.
– Сначала я хотела бы узнать, что произошло между Сажессом и вами несколько лет назад. – Она подумала, что ее дерзкий вопрос разозлит Макса, но вместо этого он улыбнулся.
– Может быть, лучше моя мать расскажет тебе? – спросил он.
– Мадам Волеран не станет говорить об этом.
– Очевидно, она заслуживает большего доверия, чем я предполагал, – весело заметил он. – Ее следует похвалить. Большинство женщин не способно держать язык за зубами, если есть хоть малейший повод посплетничать.
– Теперь, после того как я решила остаться здесь, месье Сажесс вскоре вызовет вас на дуэль, не так ли?
– Весьма вероятно.
– А потом… Что будет со мной?
– Ну а как ты представляешь свою дальнейшую судьбу?
– Я… я получила образование и могу попытаться найти работу. Меня бы устроило место учительницы.
Казалось, Макс нашел ее замечание забавным.
– И какие же предметы ты изучала?
– Английский, географию, историю, ботанику, латынь…
– Ботанику? Хм-м-м, не знал, что необходимы учителя в этой области.
– Вы смеетесь надо мной, – сказала Лизетта. – Очевидно, вы считаете меня дурочкой.
– Я по-разному отношусь к тебе, моя милая, но дурочкой не считаю.
– Не… не называйте меня так, – заикаясь, произнесла она.
– Милой? Но ты именно такая, – сказал Макс с ласковой насмешкой. – Милое, нежное создание, которое никогда бы не отказалось от спокойного образа жизни, если бы не каприз судьбы. Обаятельная, добрая, самоотверженная… ты обладаешь всеми качествами, которые мужчина хотел бы видеть в своей жене. Неудивительно, что Этьен Сажесс так добивается тебя. Твоя скромность чрезвычайно привлекательна.
