Взгляд Эрика остановился на жене Кевина, прозрачной тенью стоящей у могилы.
Селена так ни с одним из них и не заговорила, стеклянными глазами провожая в последний путь своего мужа, лишь пальцы слабо подрагивали. Человека, который стал для нее всем в тот самый первый раз, когда она его увидела и стала Избранной Кевина. И сейчас вместе с ним хоронили и ее жизнь: прошлое, будущее, настоящее. В ней не было больше сил жить, существовать. Ничего более не держало ее бренное тело в этом мире. И даже ребенок. Сморщенный, крохотный комок живого тепла, которое она рожала, пока убивали Кевина. Его ребенка, часть его самого, продолжение его рода, на которое она теперь не могла даже взглянуть, не говоря уже о том, чтобы взять на руки. И Дрю ничего не смог с этим сделать, как ни старался. Зачем, если она уже все для себя решила.
Кайла стояла рядом с Эриком, поддерживаемая мужем. Глаза ее покраснели от слез, белоснежный платочек в руках был безнадежно мятым, выдавая внутреннее состояние своей хозяйки. Она с тоской в глазах наблюдала за тем, как земля падала на гроб, скрывая его в своей бездонной пасти навсегда. Плечи слабо подрагивали от сдерживаемых рыданий. От ледяной красавицы не осталось и следа, сейчас это была полная горя женщина, тяжело переживающая потерю близкого человека.
Они с Эриком так и не сказали друг другу ни единого слова с утра, но Кайла больше не обвиняла его в смерти Кевина. Около одиннадцати утра приехала Ширли и клятвенно пообещала, что они с Сандрой не сдвинутся из дома, разве только погуляют в саду. Эрик постарался, чтобы Сандра с Кайлой не пересекались.
Последняя горсть земли опустилась на могилу, оставляя после себя аккуратный небольшой холмик. Дождь щедро поливал рыхлую землю, слегка утрамбовывая ее под своей тяжестью. Единственное, что остается после человека.
Серафионы тихонько стали расходиться, ненадолго задерживаясь у могилы, один за другим прощаясь с Кевином. Трагедия этих дней навсегда останется в их сердцах, оставляя щемящее чувство утраты не только погибшего, но так же и надежды та то, что темные могут вернуться, избавившись от черни в своих душах, и безумие отступит. Напрасные надежды, потерпевшие сокрушительный крах в безумии этих дней, истаявшие до конца. С этим еще надо было примириться, расстаться с мечтами о том, что члены семьи, ушедшие из лона своих кланов, однажды смогут заново переступить порог дома, который они покинули.
Дрю тихонько повел Селену прочь к дому, поддерживая за плечи. Она покорно следовала за ним, не сопротивляясь, медленно передвигая вперед ноги. Только Эрик видел перед собой куклу, пустую внутри, потерявшую волю к жизни, слишком быстро сгоревшую.
Уже после похорон большинство гостей предпочли разъехаться по домам, предварительно выразив членам клана свое соболезнование. Тяжелая, мрачная атмосфера давила, рождая в душе холодную пустоту. Эрик задержался. Он не мог объяснить причины своего поступка, просто на подсознательном уровне чувствовал, что ему еще рано уходить. Что-то принуждало остаться, не давая уехать, оставить жителей этого дома за его порогом, а самому исчезнуть из столь тяжкого места.
В доме остались члены клана, подавленные, замкнувшиеся полностью в своем горе, молчаливо снуя по первому этажу. Большинство из них расположилось в гостиной, медленно заглушая свою скорбь в спиртном, топя в нем боль. Мрачные, с отпечатком печали и злости от несправедливости произошедшей трагедии, не готовые еще смириться, они черпали силы друг у друга, не в силах оставаться наедине со своими страхами. Не переговариваясь, не обмениваясь взглядами, они молча сплотились в эти минуты, став единым целым. Органичная структура, не допускающая никого, не готовая более никому доверять, потерявшая опору, на которую они ориентировались и которой беспрекословно подчинялись. Семья, оставшаяся без своего родителя. Сирота… принужденная молчаливо наблюдать за угасанием своей хозяйки. Слишком знакомо им это было и слишком несправедливо его повторение. Ведь однажды отец Кевина также ушел следом за женой, оставив клан и сына одних. Все-таки прошлое имеет обыкновение возвращаться, как бы ты не хотел ее избежать.
Отношение клана к О'Эрилстонам было весьма неоднозначным. С одной стороны они их не выделяли среди гостей, но с другой стороны и не отталкивали, как должное воспринимая присутствие Эрика с семьей. Странное чувство, при этом Эрик видел, что со стороны Блюзтеров это не было равнодушием в полном смысле слова. Они помнили, где вырос Кевин, чтили это, уважали и были в вечном долгу, хоть он это неоднократно опровергал. Однако разрыв Кевина с ним наложил свой отпечаток на взаимоотношения кланов, хоть уважительно-почтительное отношение и осталось неизменным. Они просто отдалились. Но сейчас, в эту минуту никто не посмел бы что-либо сказать о его праве находиться здесь, с ними, разделять их горе и скорбь. Никто не посмел бы отрицать, что они были братьями, родными не по крови, но по воспитанию.