Андрей Сульдин
ОБЪЯВЛЕНИЕ В ГАЗЕТЕ
- Ну как ты, Слон? Еще жив? Я с огромнейшим трудом продрал глаза, разлепил ссохшиеся губы:
- Ничего...
- Крепись, Слон. Немного осталось. Здесь где-то заброшенный домишко должен быть. - Вава провел шершавой ладонью по моей недельной щетине и вернулся к костру, над которым кипел закопченный чайник, погромыхивая крышкой. В его чреве рождался немыслимый напиток, в котором Вава намешал аспирина и витаминов, будучи твердо уверен, что это мне поможет.
Кружка обжигала руки, но я пил большими глотками, чувствуя, как растекается по телу бодрящее тепло.
Приступ начался прошлой ночью: я проснулся от собственного стона. А затем стоило хоть на мгновение сомкнуть веки, как начинался давно знакомый кошмарный сон: виделось, будто неумолимый водоворот постепенно увлекает меня в свою ярко-красную глубину.
Словом, ночь прошла скверно. Потом был холодный, прохватывающий до дрожи рассвет, мы опять шли, только теперь уже не тем, что вчера, бодрым шагом. Меня освободили от всякой поклажи. Думаю даже, что мои товарищи несказанно обрадовались моей способности передвигаться самостоятельно. Радовался и я, ибо знал, что болезнь, к счастью, не ударила из главного калибра: простуда и высокая температура - еще полбеды, но мог проснуться и радикулит, который я насидел в своей пронизываемой сквозняками комнатке в редакции молодежной газеты. И хотя спина уже поднывала в самом роковом месте, я все же надеялся, что смогу дойти сам, хотя бы до этого хуторка, о котором с такой надеждой говорил Вава.
Как это ни смешно, мои друзья, несмотря на мой жалкий вид, продолжали звать меня Слоном, то есть прозвищем, которое я получил еще в школе, потому что любил на переменках устраивать одноименную игру, считался слишком добродушным, хотя и не самым большим в нашей компании. А самым могучим у нас был Сережка - "Центнер", на редкость здоровый парень, чемпион области по борьбе самбо в тяжелом весе.
Работает Центнер на краностроительном заводе старшим экономистом. Жену его зовут Леной. У них два сына, боевые ребята, вечно бегают по улице и дома сидят редко. Поэтому, забегая к другу, вижу их от случая к случаю, и мне кажется, что парни растут не по дням, а по часам.
У Сосы - тоже двое, мальчик и девочка. И жена у него прекраснейший человек, работает в нашей типографии корректором.
Соса - это производное от Сашки, который сызмальства любил "сосательные" конфетки. Он инженер в НИИ, среднего роста, сухощав, о своих проблемах распространяться не любит, но в чужие моментально ввязывается. Служил на Северном флоте и страшно дорожит всем, что с этим связано: тельняшку, бушлат, которые привез домой, постоянно штопает и штопает, хотя им, кажется, уже пора рассыпаться от времени. Сашка всегда коротко стрижет свои немного вьющиеся волосы. Принципиально не курит и не пьет, но в компании веселится за троих. Ну а почему Вавой стал Валерка, сам уже не помню. В школе всем дают прозвища, вот и пошло у нас: Вава да Вава.
Вава в нашей компании самый старый. Он на год старше - в пятом классе учился два раза, все никак не мог справиться с русским правописанием, а наши пацанята над ним незлобливо подтрунивали: неграмотная Машка! Но длительное учение пошло ему на пользу, он умудрился подтянуться, а со временем и вовсе стал первым учеником. Но в институт не пошел, захотел после армии поработать в геологической партии в Тюмени, потом рванул на Сахалин - два года на рыбоперерабатывающем заводе. Затем совершенно неожиданно ринулся было в сельское хозяйство - поехал в деревню к тетке в отпуск и остался там слесарить в мастерских. Там же женился на доброй и нежной девушке Тамаре.
У них четверо детей, все девочки, чему он страшно рад, но воспитывает их по-спартански: еще в деревне приучил к холодной воде, а перебравшись с семьей в родной город, все так же поощрял их неизменные купания, даже зимой, в нашей небольшой и неглубокой речке, которую мы иначе чем Переплюевкой не называем, но любим за очень прозрачную воду и множество чистых родников.
Новая для Валерия и довольно нервная профессия водителя автобуса никоим образом не отразилась на его жизнерадостности. Он по-прежнему заводной и улыбчивый, все так же дружит с гитарой, не без помощи которой ему удалось покорить сердце Тамары и которую вот уже 12 лет она слушает все с тем же восторгом...
Вот с этими-то славными мужиками я и оказался в те роковые и неизгладимые в моей памяти дни в труднопроходимых лесных чащобах, настигнутый внезапной хворью и еще не знающий, что меня ждет потрясение куда более значительное, чем несчастный случай в туристском походе.
