Аким с громким стуком захлопнул рот.
-- Эка невидаль. Да в каждой...
-- Не скажи. В этой, глядишь, ещё и внучек тебе сыщется. Ежели я постараюсь. Так-то.
Ну вот и всё - до упора. Дальше - некуда. И так - достал. До чего-то... болезненного. То-то она опять рванулась. И кулачок выкрутила.
Рука её, после неудобного вывернутого положения бессильно упала. Рядом на скамейку верхом уселся Яков:
-- Не помешаю?
Вернул руку на место как неживую. Заново обмотал волосами и затянул. Девка несколько подёргалась, обмякла и поутихла. Теперь - назад. Под всхлипывание этой дуры и всхлюпывание её крови. Не замараться бы - подол рубахи придётся взять в зубы, а штаны сдвинуть дальше, ниже колен.
Далее пошёл рутинный процесс, состоящий из повторения хорошо знакомых возвратно-поступательных движений. "Повторение - мать учения". Размышляя над местом данного процесса в общей картине мироздания, могу предположить, что повторение - вообще всем мать. Кроме тех, кто икру мечет.
А вот с чего Аким так... взпзд...ся? Ну, убил он Ивицу, и что? Баб и девок в вотчине полно. Светана и Беспута сами к нему бегали. Мне ж докладывают. Нет, тут дело не в "чресельном томлении".
А... дошло - дело в вятшести! Ну конечно! В Рябиновке мы с ним нормально общались: "ты меня не ешь, и я тебя не кусаю". Зоны ответственности - определились и устоялись. Нормально друг другу подыгрывали. Хоть с теми же купцами рязанскими. А тут... "вышли в свет".
В Елно посадник с Акимом - вась-вась. Боевые сотоварищи, Аким - старший. Здесь - Немат и вовсе чуть не облизывал: "батюшка про геройства ваши сказывал".
Акиму мерещится возвращение к прежнему статусу - славному сотнику храбрых стрелков. Из воинских начальников в княжестве - в первой десятке. Он свою залежавшуюся вятшесть вытащил и разминает. Как он ходить будет, говорить, смотреть... думать и чувствовать. Как и положено одному из самых к светлому князю ближних храбрецов. Чтобы всякий встречный-поперечный по первому его слову - поклон с уважением и побежал быстренько.
А пока свой гонор, молью трахнутый, на нас, на ближних своих - тренирует. "Бей своих, чтобы чужие боялись" - наше, исконно-посконное.
Я - "за". Мне ветошь топтаная на месте "батюшки" - во вред. Дела будем делать вместе - одному мне не справиться. Да и не пустят малолетку к серьёзным делам.
Но отпускать его в свободное плаванье... Он таких дров наломает... Он бы Немату наше серебро отдал, а потом сказал:
-- Пошёл, Ванька, нахрен! Будут ещё яйца курицу учить! Ищи ещё серебра.
И фиг его знает, как бы мы потом выворачивались. "На всё воля божья" - здесь рефреном постоянно.
Как найти оптимум? Между его подчинением и его самостоятельностью. Непонятно. Но пока - доламываем дальше. Чтоб у меня и "батюшка родненький" - "знал своё место".
Вот я с этой дурой... кончил. Что теперь? Предложить Акиму? Как это будет воспринято? Оскорбление? Любезность? Искательство? А и фиг вам - старый дурень у меня прощения не просил - обойдётся. Следовательно, и его люди - во вторую очередь.
-- Ивашко, побаловаться хочешь? Подмой её только.
Ивашко плесканул шапкой свежей забортной воды по опухшим, заляпанным кровью и спермой половым органам и ляжкам девки. Она, несколько сомлевшая от предыдущей процедуры, резко открыла глаза.
Прислушалась к происходящему сзади, дёрнулась... и затихла, покорно закрыв глаза снова. Я перебрался на Ивашкино место, взял весло и, поймав ритм, снова задумался о женщинах. Естественно - я же о них всегда думаю.
Вот за последний месяц я поимел Великую Княгиню, Елицу и эту... Варвару. Какая нахрен любовь! Обеспечение безопасности, излечение сумасшедшей, урезонивание дурня старого... Вместо достижения удовольствия - исполнение общественно-социальных функций средневекового феодала. Нет, своё-то я всегда получу. Но ведь и "своё" - бывает разное. Разного... качества и объёма.
Как работа: обязаловка, профессионально-сословное совокупление. Прав, прав был старина Маркс! Когда писал, что только пролетарский секс - настоящий. А у буржуев - сплошные ханжество и фарисейство.
Странно, что попаданцы совершенно не рассматривают этот аспект. Только дон Румата... да и то - не смог.
Ему, человеку далёкого коммунистического будущего, секс с малознакомым человеком - ну совершенно не приемлем. Даже ради спасения человечества и по заданию правительства. Виагры, видимо, при коммунизме нет. Он - не смог, а девушку насмерть в застенках замучили. Другую - смог. Так и её застрелили! Как-то... безысходно получается.
Обязательность демонстративного сношения в нашей ситуации воспринималась не только мной. Вслед за Ивашкой место у девкиной кормы занял Чарджи.
Обычно принц торконутый несколько... брезгует. Хочет быть первым. Хотя бы после последней бани. Но здесь исполняется ритуал: доказывается целостность моей команды, её превосходство над командой Акима. Ваш вожак - слабак против нашего. И вы - такие же. Ждите объедков.
А в моей команде особенно чётко, перед лицом "противника", демонстрируется единство, дисциплинированность, исполняется "табель о рангах".
