Он пропустил платформу и, когда на заряд набежал первый паровоз, крутанул рычаг адской машинки. Раздался мощный взрыв. Недаром перестраховался: паровозы, сбитые с рельсов, грохоча, устремились под откос, увлекая за собой состав. Платформу с пулемётчиками взрывом отбросило в их сторону.
Лейтенант ударил из пулемёта бронебойно-зажигательными пулями по падающим с платформ бочкам с горючим. Они вспыхнули. Взорвалась, догоняя их, цистерна, вторая, третья, освещая пламенем все вокруг на добрую сотню метров. Белухин принялся с лихорадочной быстротой наматывать на катушку уцелевший провод.
– Огонь по пулемётчикам! Там кто-то остался живой, – приказал он рядовым, а сам, сунув адскую машинку в рюкзак, посылал и посылал короткие зажигательные очереди из «дегтяря».
У моста взвыла сирена, там ударили несколько пулемётов, вспыхнули мощные прожекторы, установленные на автомашине. Замелькали тени бегущих солдат.
– Уходим на запад! На огонь врага не отвечаем! Не отставать!
И ломанулся в спасительный лес, освещённый заревом пожара. Вскоре беглецы потонули в кромешной тьме, натыкаясь на ветки, ломая их, оставляя следы. Фитильный Шелестов расцарапал ветками лицо в кровь. Бухали ботинками с полчаса.
– Стоп! Поворачиваем резко на восток. Идём осторожно, след в след за мной. Пока подтянутся солдаты с фонарями, мы должны выйти к широкой ложбине, она приведёт нас к базе.
– Здорово вы их, товарищ лейтенант! – радовался рядовой Фёдор. – Я не видел пока, чтоб немцы были биты.
– Учись, пока я жив! – снисходительно ответил Костя.
– Я бы рад! Такой составище с горючим сожгли!
– Вот и наша балка. – Лейтенант поднёс к лицу руку с часами, на которых едва светилась стрелка компаса, указывая направление. – Она гораздо шире той, что недавно пересекли. Здесь много сланца. Да вот первый под ногами. Запоминайте, хороший ориентир. По дну балки быстрее доберёмся до базы. А утром – жди карателей. Ночью глубоко в лес они не сунутся.
– Я камни заметил днём, товарищ лейтенант, – сказал Шелестов, – когда назад к вам шли. Санинструктор подсказала. А то бы мы заплутали.
Долго и осторожно шли молча по дну лощины при тусклом свете луны, где недавно катился водяной поток, раздвигая кустарник, царапая руки и лицо. А внутри всё клокотало от удачи. Иногда было слышно, как нетерпеливый Фёдор повторял: «Аз, воздали!» А рядовой Шелестов одобрительно крякал. Лейтенант улыбался в темноту, но молчал.
Вдруг раздался крик выпи.
Лейтенант остановился и откликнулся таким же криком.
– Санинструктор нас встречает.
Несколько напряженных минут и голос девушки:
– Товарищ лейтенант, я слышала грохот. Получилось? Все живы?
– Все, товарищ Таня, почему нарушаешь приказ, покинула базу? А если бы заблудилась? Невыполнение приказа сгубит любого и тебя тоже.
– Я уже тёртый калач, не заблужусь. Как вам удалось?
– Ушли от моста и пустили под откос эшелон с горючим. Утром ожидаю визит карателей. Встретим с «музыкой», оркестр заказан и ждёт взмаха руки маэстро. Сейчас отдохнём и подумаем, когда и как отходить к роднику. Пока богиня Ника нам покровительствует. Я не хочу её огорчать непродуманными операциями.
– А как же «музыка»?
– Утро вечера мудренее, товарищ Таня. Я счастлив: чувство выполненного долга – самое прекрасное после чувства любви! – Костя притянул девушку к себе и жадно поцеловал, словно растворяя нервную напряженность операции. Она ответила своим благодарным поцелуем и крепким объятием. И Костя почувствовал на щеке подруги горячие слёзы. Это были слёзы счастья, если их диверсионную удачу можно так назвать.
Генерал фон Фрайс собирался отойти ко сну. Надо экономить силы, скоро наступят бессонные ночи. Смоленское сражение сильно измотало его морально и физически. Русским удалось наладить оборону, более того, противник постоянно контратакует боевые порядки армии и его дивизии, которые несут ощутимые потери. Ощутимые, мягко сказано. Дивизия была дважды обескровлена, дважды значительно пополнялась живой силой. Солдат фюрера выбивали из траншей и даже гнали вспять. Командующий генерал-фельдмаршал фон Бок, как и фюрер, не хотел слышать о безумном упорстве русских и приказывал: только вперёд!
Старый приятель танковый генерал жаловался, что танки его дивизии горят как свечки от адского огня – бутылок с зажигательной смесью. Такого бешеного сопротивления он не встречал в Польше. И оно будет нарастать! Неутешительный вывод. Секретная директива Генштаба предписывала накапливать силы для решительного броска на Москву. В достатке должно быть горючего для панцер дивизий и для другой техники, вооружения, снарядов и патронов, продовольствия и прочее, прочее… Особое внимание следует обратить на безопасность железнодорожных перевозок, ибо есть случаи подрыва железнодорожных полотен, уничтожение горючего…
«К счастью, это происходит в глубоком тылу, не на моей территории. Та незначительная потеря горючего квалифицирована как внутренняя авария железнодорожников. Виновные наказаны…»
