Пока Тереза торопливо натягивала мужские ботинки, дядя Викентий подхватил снятую обувь и пригляделся к воронке. Поразмыслив секунду, перебросил один туфель на противоположный берег, а второй пустил по течению. Виктор, который тоже встал рядом с дядей, прикинул, на каком расстоянии оказались разбросанные вещи, и одобрительно заметил:
— Вроде похоже… Думаю, в хате взрыв слышали, так что мотаем отсюда.
— Мотаем, — согласился дядя Викентий и, словно напоминая себе самому, добавил: — Ты прав, нам еще к «опелю» успеть надо…
Машина была спрятана примерно за километр от жилья газды, и уже через полчаса путешественники весьма комфортно ехали на автомобиле по едва заметной колее, накатанной чьим-то селянским возом. Натужно гудя мотором, «опель» с трудом полз по импровизированной дороге, и дядя Викентий, сидевший сзади, все чаще оборачивался, прикидывая, как далеко им удастся проехать. Наконец, убедившись, что пока ехать можно, он обратился к Виктору.
— Ты не забыл, куда звонить?
— Да помню, помню… И бумажку, на всякий случай, в секретер спрятал.
— Хорошо… Так и скажешь, появилась возможность узнать кое-что, вот и ушел срочно. Предупредить просил.
— Скажу, — Виктор на секундочку обернулся и, заметив, что с дядей что-то не так, обеспокоенно спросил: — Ну, чего ты?
— Волнуюсь я, Витя, волнуюсь… Да, вот еще, если разговор без телефона будет, ты намекни, что, кажется, у меня другого выхода не было, пришлось идти.
— Это что, тебя вроде как вынудили?
— Ну да, и меня, и ее. Обоих. Вроде как заподозрили чего. Но не впрямую, так, мол, казалось…
— Ой, Янчику, та чого вже там… Тепер все, — осторожно вмешалась Тереза и вздохнула. — Мени от жалко, що я свою квартиру при магазине на Элю с Виктором не успела переписать…
— Эк сказала, переписать! — Дядя Викентий неожиданно рассмеялся. — Хорошо еще если дом им оставят, а ты про лавку. Там все равно какую-нибудь контору устроят или еще что-нибудь…
— Та я розумию… — согласилась Тереза и, сокрушенно вздохнув, полезла за платочком в карман.
— Но-но, нечего зря вздыхать! — перебил ее дядя Викентий и сухо спросил: — Как считаешь, твой Юрко Гричишин ничего не заподозрил?
— А с чого бы? Наоборот, зрадив, бо ж така информация…
— Информация, конечно, серьезная… — Дядя Викентий немного помолчал и закончил: — Войсковая операция, это вам не шуточки…
— А я думаю, вам она только на пользу, — заметил Виктор. — На этот период заставы свернуть должны.
— Может быть… — дядя Викентий откинулся на спинку сиденья и посмотрел вверх на пронзительно голубое небо. — Да, похоже, мы с нанимателями своими рассчитались честно…
«Опель», который и так уже натужно ревел двигателем, в конце концов отказался лезть вверх даже на первой передаче и, забуксовав на месте, встал окончательно.
— Все, дальше не потянет, — Виктор выключил зажигание, и в возникшей тишине непривычно громко прозвучал голос Терезы.
— А вертатысь як же?
— Назад легче, — отозвался Виктор и, чтобы «опель» не сполз по откосу, до отказа зажал ручник, а уже потом, стараясь несколько успокоить Терезу, добавил: — Да не переживайте вы, тетечка, все обойдется. А если патруль остановит, дядю ездил искать, договаривались…
— Правильно, Витенька, — дядя Викентий повесил автомат на шею и, подхватив рюкзаки, свой и Терезы, решительно толкнул спинку откидного сиденья. — Пора нам! Дальние проводы — это, сам знаешь…
— Знаю…
Виктор вылез из-за баранки, неумело обнял дядю Викентия и, старясь быть по-мужски сдержанным, заметил:
— Вот видишь, то ты меня провожал…
— Ничего, Витенька, ничего… — дядя Викентий сдвинул мешавший ему автомат набок и прижал племянника к себе. — Даст Бог, еще увидимся!
Они неумело поцеловались, и Виктор, помогая Терезе выбраться из машины, попросил:
— Тетечка, вы уж о дяде позаботьтесь…
— Глупый… — Тереза сама поцеловала Виктора и улыбнулась. — Ну кто же я без него?
— Все, Витя! — дядя Викентий тронул племянника за плечо. — Слышишь, гудят…
Виктор поднял голову, словно пытаясь увидеть бомбардировщики, гул которых слышался за горой, и, сев в машину, начал осторожно сдавать «опель» назад. Тереза и дядя Викентий молча ждали, пока автомобиль не исчезнет за деревьями, и только после этого, помогая друг другу, начали подниматься по склону вверх…
В старой заброшенной колыбе жарко пылал очаг. Возле огня, на подстилке из еловых веток грелись Тереза и дядя Викентий. Он лежал, положив голову на руки, в то время как она обгоревшей палочкой подталкивала к костру с треском вылетавшие оттуда угольки.
Откинув в очередной раз обожженный кусочек дерева, который чуть не подпалил их постель, Тереза не то сказала, не то подумала вслух:
— Невже пройшлы, Янчику?
— Прошли, Терезочка, прошли, — заверил ее дядя Викентий и поднял голову.
Мягким движением руки Тереза заставила своего спутника снова преклонить голову и ласково напомнила:
— Ты видпочивай, Янчику, тоби виддыхнуты треба, бо ж з ранку мы дали пидемо…
— Да, все равно ночью идти нет смысла, заблудиться можно. А там… — дядя Викентий хотел еще что-то добавить, но раздумал и, поворачиваясь на бок, как-то неопределенно хмыкнул: — А там видно будет…
