– Значит, это не спонтанное решение, это хорошо продуманный… Стой! – внезапно прервала она себя, увидев, что он собирается выходить. – «Стоооййй!» – подхватило эхо командный призыв. – Я сказала, не подходи ко мне, – тоном легко можно было забивать сваи. «Яя сказаалааа, нее подхооодиии кооо мнеее», – немного мягче понеслось над водой.
Хасан остался слеп и глух к е"e отчаянным попыткам заякорить его среди корявых валунов, да и звуковые эффекты, похоже, лишь позабавили его, – улыбка на пару секунд едва не коснулась ушей, из груди вырвался хохоток.
Пена заструилась шлейфом новобрачной, когда он двинулся с места. Желая удержать заблудшего Аполлона, она цеплялась к футболке, потом к синим плавательным шортам, оттягивая их сзади, прижимая спереди, выдавая, может, не такое уж тайное желание, но, в конечном счете, сдалась, недовольно шипя, вернулась к береговым стражам, – конечно, далеки от красоты, зато всегда рядом.
Катерина не могла видеть себя в данный момент, однако понимала: что-то в е"e облике в равной мере вызывает у Хасана умиление и раздувает еще не погасший дикий огонь. Безотч"eтно она плотнее сомкнула губы, попятилась задом, одергивая вниз майку. Полукеды вновь принялись бороздить песок, пока дрожащие ладони не уп"eрлись в прохладное шершавое н"eбо мнимой пасти. Сейчас сближение с Хасаном стало особо опасным. Обида и вожделение в союзе с нежностью устроили в женской душе кровавую поножовщину. Стараясь скрыть побоище, Катя облачилась в доспехи цинизма. Нужно было вывести Хасана из равновесия, посеять досаду – ничто так не питает негативные эмоции, как подобные им отрицательные чувства.
– Как мы будем отсюда выбираться, умник, ты подумал? Сегодня лодки нет, а ты ведь знаешь, что я до смерти боюсь плавать на глубине, тем более рядом со скалами, – слова вылетали как пули из хорошо прочищенного ствола пулемета. – Или ты пещеру тоже исследовал? Спелеолог! Может, она под свет твоих лучезарных глаз выведет нас к домику? Или у тебя там спрятан фонарик? – указательный палец нацелился на натянутую в развилке ног ткань, – Кстати, у меня клаустрофобия. А может, ты предложишь мне покорить ут"eс? – Она вскинула подбородок, прядь длинной ч"eлки упала на лоб, Катя небрежно заправила е"e за ухо. – Альпинист. – (Для убедительности ей не хватало презрительно плюнуть ему под ноги). – Полагаешь, шнурка от твоих кутюровских шорт и моих ногтей, – вытянутые дрожащие пальцы продемонстрировали идеальный маникюр. – Хватит для восхождения? – язвительный смех забился о полость каменного рта, но один взгляд на Хасана прес"eк звук и заставил Катю проститься с надеждой уязвить его, как она полагала, непомерно раздутое эго.
Вся е"e ярость, холод, цинизм действовали на него не больше, чем на слона дробина. Он неумолимо приближался к ней мягкой поступью тигра. Хищный взгляд, превращая доспехи в пыль, а е"e в кролика перед удавом (хотя она никогда не была кроликом, скорее дикой кошкой, они оба это знали), одновременно рвал в клочья влажный трикотаж, – ей казалось, она слышит его жалобный треск, – и целовал вздувшиеся венки на шее, твердеющие груди… Не в силах бежать, Катерина плотнее вжалась в скалу, словно хотела спрятаться там от его почти осязаемых ласк. Пахнуло прохладой и сыростью, выпирающие острые камни шипами впились в спину. Сдерживая болезненный стон, Катя прикусила губу.
– Здесь есть лестница, – промурлыкал Хасан, опираясь кистями на стену чуть выше е"e головы и неотвратимо нависая над ней. Катя посмотрела на него с явным недоверием, но не смогла пошевелиться, чтобы оглядеться, лишь резко отвернулась к правому плечу, даже не удосужившись поправить упавшие на лицо подсыхающие волосы. – Я же сказал, вчера я здесь все хорошо осмотрел. – Чувственный голос эхом звенел в ушах. – Лестница выведет нас к середине подъ"eма, по которому мы поднимались на скалу. Теперь ты довольна? – он попытался е"e обнять. И тут же «перст» отчаявшейся обиды заколыхался у Катиной в груди, подобно кривому пальцу сказочного Водокрута Тринадцатого в колодце, напоминая о неоплаченном местью долге. Катя, присев, вывернулась из-под его левой руки, отскочила в сторону. – Кэт, хватит дуться, я же вс"e объяснил, иди ко мне, я жутко соскучился. – Он снова попытался притянуть ее к себе, Катя в очередной раз ускользнула. В этот момент в голове замелькали расплывчатые тени предстоящей расплаты. Катерина легонько прикусила нижнюю губу, чуть прищурилась в порыве надежды, казавшейся утраченной пару минут назад.
– Пожалуйста, не трогай меня, Хасан, сейчас вс"e равно ничего не получится, я ещ"e злюсь, мне нужно остыть, – сбившимся хрипловатым голосом с искусно вплет"eнной жалостливостью попросила она. – Обещаю, когда выберемся отсюда, сможешь меня прижимать сколько захочешь, – заостренный кончик красного языка обвел четкие контуры алых пухлых губ, – а вначале покажи лестницу.
Хасан поднял предплечье открытыми ладонями вверх, что означало: «Принимаю условия».
