Фантастика — удобный способ представить версию, когда для нее не хватает доказательств. Поэтому действие романа братьев Стругацких «Обитаемый остров» происходит в далеком будущем на планете Саракш, жителям которой земляне пытаются помочь двигаться по пути прогресса. Между тем уже сейчас соединение древних легенд и преданий с анализом древних артефактов и современными научными достижениями позволяет набрать достаточно доказательств того, что уже с глубокой древности человечество является вовсе не ведущим, а ведомым участником в процессе взаимодействия цивилизаций разного уровня развития. «Обитаемый остров» — вовсе не чужая и далекая планета будущего, а наша Земля. И данная книга представляет уже не фантастический роман, а лишь анализ реальных фактов и показаний свидетелей.
Андрей Скляров
Сегодня сложилась ситуация, когда древняя история оказалась как бы в стороне от течения нашей жизни. В школе все сводится к зубрежке дат и описаний давно прошедших событий. Археологи и историки копаются в земле и библиотеках, практически не пуская в своя «святая святых» никого из посторонних — ни просто любопытствующих, ни профессионалов из других отраслей научного знания. Если что и выходит за пределы этого «святая святых», то лишь конечные формулировки «установленной истины», не подлежащие сомнению, да диснейлэнды для туристов с гидами, непрерывно повторяющими все те же зазубренные «истины». Все кажется застывшим и безжизненным. Ну, или по крайней мере выглядит так со стороны…
Однако под этой маской безмолвной скучной древности на самом деле скрывается (во все смыслах этого слова — и сама по себе, и по принуждению) информация, которая способна не только перевернуть эти «установленные истины» и наши представления о прошлом, но и перевести исторические исследования в разряд самых актуальных и животрепещущих научных задач настоящего и даже будущего. Но для того, чтобы увидеть и понять эту информацию, нужно быть готовым принять факты такими, какими они есть, а вовсе не такими, как нам хотелось бы их видеть.
Слова, которые мы используем в жизни, не являются чем-то раз и навсегда заданным и застывшим на века в своем значении. Наоборот, смысл, который вкладывается в конкретный термин, способен изменяться очень сильно с течением времени.
Казалось бы, что такая изменчивость слов — довольно очевидный факт, примеры которого практически любой при желании может найти достаточно легко. Однако про этот очевидный факт мы почему-то иногда забываем, что порождает определенное непонимание и порой даже серьезную путаницу.
Именно это и произошло со словом «миф», которое ныне имеет в чем-то даже несколько уничижительный и негативный оттенок, подразумевая наличие какой-то неправдоподобной, оторванной от реальности выдумки или фантазии. Такими мифами буквально пропитана наша повседневная жизнь — миф о светлом будущем, миф о личной жизни конкретного кумира, миф о неподкупной честности какого-то политика, миф о возможности беспроигрышной лотереи и так далее и тому подобное.
Однако тем же самым термином «миф» обозначается в том числе и совершенно другая категория объектов — огромный пласт древних легенд и преданий, которые наши предки тщательно сохраняли и передавали из поколения в поколение.
Вследствие того, что в обоих случаях используется одно и то же сочетание букв, уже буквально автоматически — просто «из-за названия» — на эти легенды и предания переносится то самое негативное клеймо выдумки и фантазии.
Но возникает вопрос: а зачем тогда наши предки хранили «никчемные выдумки» и «простые фантазии» на протяжении весьма длительного времени — в течение порой даже не столетий, а тысячелетий?!.
Этот вопрос возник не у меня первого и не сейчас, а достаточно давно, и задавались им довольно многие. Есть на него и разные варианты ответов. Кто-то рассуждает о странностях архетипов человеческого сознания; кто-то о некоем психотерапевтическом эффекте легенд; кто-то о страхах, засевших в глубинах нашего подсознания со времен первобытного общества; кто-то о социально-воспитательной роли преданий…
Нет смысла вдаваться здесь в детальный анализ этих версий. Во-первых, потому что данная книга посвящена вовсе не этому. А во-вторых, подобный анализ (которым автору доводилось уже заниматься), как правило, довольно громоздкий, но заканчивается обычно лишь тем, что приходится констатировать наличие в самой основе этих версий массы гипотетических предположений — предположений из серии абсолютно непроверяемых и недоказуемых. Непроверяемых, потому что так или иначе все обычно сводят к «объяснению» некими странными особенностями либо сознания, либо подсознания наших далеких предков; а взять этого далекого предка — для проверки наличия в реальности у него именно таких особенностей психики — просто неоткуда. Недоказуемых, потому что данный способ сваливания всего и вся на непроверяемые свойства человека позволяет «доказать» все что угодно; а «доказательства» с бесконечным разнообразием самых разных «выводов» в реальности доказательством вовсе не являются. Поэтому ценность подобных версий в качестве ответа на вопрос о длительном существовании конкретных древних легенд и преданий совершенно нулевая и означает просто отсутствие ответа как такового.