– Кто? – Даниил Андреевич посмотрел на часы. Если в участке с арестантами что-то случилось, то надо было сразу выезжать. Каких-то пятнадцать минут, но министр требовал быть в ровно, через двадцать.
– Владыка Иосиф, – сказал дежурный. – Сам приехал.
Даниил Андреевич выключил в телефоне микрофон, ударил кулаком по столу. Надеялся, что митрополит подождет хотя бы до завтра, не будет пытаться арестантов забрать.
– Тебе начальник сказал отпустить арестованных. – Митрополит положил на стол здоровую руку, всем телом на нее навалился, будто пытаясь смять. Стол заскрипел. Дежурный оторвал на секунду трубку от уха, нервно сглотнул, потом снова прижался к трубке. Там раздался голос начальника.
– Слушаюсь, Даниил Андреевич, – сказал дежурный, опустил трубку, испуганно посмотрел на митрополита. Тот смерил его строгим, спокойным взглядом. – Сказали… – Дежурный задрожал. – Женщину отпустить, а остальных до завтра… Следователь…
– Отпускай женщину. – Митрополит медленно повернулся, посмотрел на двери, у которых, опустив голову, сидел водитель. Тот мгновенно вскинулся, встал.
– Вызови еще машину, – сказал митрополит. – Мы сейчас обратно поедем, а Варвару надо до складов подбросить, чтобы там командовала.
Дежурный вернулся довольно быстро. Следом в коридоре раздалось кряхтение, и в приемную вышла Варвара. Как всегда, хмурая, злая, растрепанная. Митрополиту поклонилась, подошла за благословением. Дежурный попытался подсунуть какие-то бумаги, но митрополит от него отмахнулся. Варвару поцеловал в лоб, заговорил тихо.
– Поедешь на склады, – сказал он. – Там будешь, пока весточку не пришлю.
– У меня дети, владыка, – сказала Варвара, не поднимая головы. – С утра не ели.
– Поживут, – сказал митрополит. – Ты сейчас едешь к братьям, успокаиваешь их. Им Адриан из Обители намутил, наврал.
– А где сейчас Адриан? – спросила Варвара. Митрополит слегка толкнул ее в лоб.
– Ступай, – сказал он. – Тебя машина ждет.
В машине Варвара не думала. Не могла. Всегда в этих черных гробах из нее будто вся душа уходила. Вышла у самого склада, тяжело ступая, пошла к дверям. Открыла своим ключом, потом по коридору, к комнате, из которой телевизор шумел.
– Матушка! – Один из братьев вскочил, бросился к ней, другие просто повставали, склонились.
– Ну! – сказала Варвара. – Бог с вами.
Каждого знала по имени, сама вырастила, сама воспитала.
– Еще одна из Обители девочка пришла! – сказал один из братьев. – Вот, выхаживаем.
Он указал на девочку лет тринадцати, замотанную в грязную простыню поверх белой рубашки. Девочка посмотрела на Варвару настороженно.
– Из какой Обители? – спросила Варвара. – Не было там такой. Чужая это девочка. Где взяли?
Даниил Андреевич сидел напротив министра опустив голову. Тот хмурился, буравил взглядом портрет на стене, иногда чуть наклонял голову, находил у окна часы, сверял время.
Полицейское начальство ждало звонка из канцелярии епархии.
Митрополит Иосиф вытащил свое тело из машины, оперся о плечо водителя. В участке справлялся сам, но рука болела сильно, тянула к земле – по лестнице канцелярии с такой не поднимешься. Из дверей выглянул секретарь, сбежал к машине, слегка задел локтем водителя. Тот послушно отступил. Секретарь подпер митрополита, повел вверх.
– В новостях, – секретарь говорил негромко, четко. – Уполномоченный по правам детей вылетел из Москвы. Кроме того, уже дали комментарии в СК, в Совфеде, можно ожидать и оттуда. И звонят журналисты.
Митрополит не отвечал. Секретарь довел его до кабинета, усадил за стол. Из-под стола достал тазик с кипятком, придвинул к локтю.
– Ступай, – сказал митрополит. – На звонки больше не отвечай. Жди.
– У тебя там кто следователь? – спросил министр. Даниил Андреевич вскинулся, чуть не ответил: «Казаченко». В последний момент опомнился.
– Гуров, – сказал он. – Константин.
– Сейчас где? – спросил министр. – На месте?
– На месте, – подтвердил Даниил Андреевич. Он отлично понимал, что происходит у начальника в голове. Министр уже внутренне разрешил конфликт с епархией и теперь готовился к приезду гостей из Москвы, против которых с церковниками предстояло выступать общим фронтом. Был у МВД области, у всего местного управления, уже опыт взаимодействия с федеральной властью. Про Сандармох, Красный бор. Был опыт и у епархии – с епископом Игнатием, за которого Московская патриархия и Следственный комитет взялись вместе. И в случае с захоронениями, и в скандале с епископом Карельская епархия и МВД держались друг друга.
– Пусть будет на связи, – попросил министр. – Журналистов в город вывезли?
– Нет, – сказал следователь. – К арестованным вряд ли. Но их наверняка сегодня-завтра выпустят.
– Я тогда подожду снаружи, – сказала Элеонора. Она улыбнулась следователю.
– Да зачем снаружи? – спросил он. – Можно в участке. Я позвоню, попрошу, чтобы вам кофе налили.
Они снова курили, но на этот раз уже на пепелище. У кладбища работали телевизионщики и остальные журналисты.
– Можно вам один вопрос задать? – спросила Элеонора. – Не для газеты, а так, в качестве мысленного эксперимента.
