О случившемся между ними нельзя было рассказать настоятельнице. Хорошо, если поймет хотя бы Кассар. Эда и сама себя плохо понимала. Знала только, что не может бросить Сабран на милость герцогов Духа.
Когда пробился первый свет, на горизонте уже темнело море. Кто не знал, подумал бы, что земля обрывается отвесно прямо в волны. На первый взгляд никому бы в голову не пришло, что между сушей и морем притулился город.
Сегодня его выдавал дым. Густой темный дым, клубами поднимавшийся в небо.
Эда долго смотрела туда. Это уже не дым из труб. Она подъехала к обрыву и сверху присмотрелась к крышам.
– Идем, Отважный, – пробормотала она, спешиваясь. И подвела его к первой ступени вниз.
В Гнездовье пришла беда. Мостовую заливала кровь. Маслянистый ветер пах горелой костью и опаленным мясом. Выжившие плакали над останками любимых или растерянно стояли на улицах. На Эду никто не обращал внимания.
Перед развалинами пекарни сидела черноволосая женщина.
– Эй, – обратилась к ней Эда. – Что здесь стряслось?
Женщина задрожала.
– Налетели ночью. Слуги высших западников, – зашептала она. – Их отогнали военными машинами, но прежде они успели… вот это. – Слеза скатилась ей на подбородок. – Года не пройдет, как жди нового Горя Веков.
– Пока слово за мной, не бывать этому, – прошептала Эда тихо, чтобы не услышала женщина.
Она по лестнице свела Отважного на берег. На песке лежали разбитые катапульты и мангонели. Здесь и там были разбросаны трупы: солдаты и змеи, и после смерти сцепившиеся в вечной битве. Кокатрисы и василиски уродливо корчились, языки свисали из клювов, а глаза им уже выклевали чайки. Эда пошла рядом со своим конем.
– Тише, – шептала она, утешая вздрагивающего мерина. – Тише, Отважный. Мертвые уснули на песке.
Судя по всему, драконье отродье, атаковавшее город, перебили артиллерией и мечом. Сабран скоро об этом доложат. Хорошо, что королева рассредоточила корабли по всем портам Иниса, не то ее флот сгорел бы целиком.
Эда подошла к воде. Ветер сдул с головы ее капюшон, остудил потный лоб. Гавань Гнездовья всегда была полна судов, но ни одно не избежало пожара. Даже уцелевшим требовалась починка до выхода в море. Не пострадала только одна гребная шлюпка.
– Заблудилась, а?
Эда не раздумывая выхватила нож и развернулась, готовясь к броску. Женщина подняла руки:
– Спокойно. – Ее лицо скрывала широкополая шляпа. – Спокойно.
– Ты кто, искалинка?
– Эстина Мелаго. С «Розы вечности». – Женщина вздернула бровь. – Ты малость опоздала к отплытию, а?
– Вижу. Это, как я понимаю, твоя лодка?
– Моя.
– Возьмешь меня? – Эда вложила нож в ножны. – Мне нужно в Зидюр.
Мелаго оглядела ее с головы до пят:
– Как тебя называть?
– Мег.
– Мег… – улыбнулась женщина, показывая, что не требует правды. – Судя по грязи на плаще, ты скакала не один день. И, судя по лицу, почти не спала.
– Поскачешь, когда за твоей головой охотится Ночной Ястреб.
Мелаго ухмыльнулась, показав щербину между зубами:
– Опять враг Ночного Ястреба. Пора ему брать нас на жалованье.
– Ты о чем?
– Да так… – Мелаго махнула рукой в открытое море. – Корабль там. Обычно я беру монету за безопасный проезд, но, когда в небе столько змеев, мы, пожалуй, должны быть добрее друг к другу.
– Сладкие речи для пиратки.
– Я пиратствую больше по необходимости, а не по желанию, Мег. – Мелаго смотрела на серые волны. – Лошадь придется оставить.
– Лошадь, – отрезала Эда, – будет со мной.
– Не вынуждай меня тебя бросить, Мег. Порт закрыт. – Увидев, как она гладит Отважного, Мелаго вздохнула, скрестив руки на груди. – Придется подвести корабль к берегу. Капитан потребует платы, не за тебя, так за него.
Эда бросила ей кошелек. На Юге инисские монеты будут ей ни к чему.
– Я не прошу милостыни, пиратка, – сказала она.
Путь до Ментендона был недолог. Эда легла на койку, пыталась уснуть. Когда это удавалось, ее донимали беспокойные сновидения о Сабран и безликом Чашнике. Когда не удавалось, она бродила по палубе, разглядывала хрусталики звезд над парусами, позволяя им успокоить душу.
Капитан, которого звали Гиан Харло, вышел из своей каюты покурить трубку. По слухам, этого человека любила королева-мать. Темные глаза, суровая складка губ, оспины на лбу и на щеках. Его словно вытесал из скалы морской ветер.
Их взгляды встретились, и Харло кивнул. Эда ответила ему.
С первым светом на пепельном горизонте показалась клякса Зидюра. Здесь провела детство Трюд, здесь она выносила свои опасные замыслы. И здесь звезды предсказали смерть Обрехта Льевелина.
Эстина Мелаго подошла к стоявшей на баке Эде.
– Осторожнее там, – посоветовала она. – До Эрсира скакать и скакать, а в этих горах водятся змеи.
– Змеев я не боюсь. – Эда кивнула ей. – Спасибо тебе, Мелаго. Прощай.
– Прощай, Мег. – Мелаго опустила поля шляпы и отвернулась. – Счастливо добраться.
