– Она приказывает «Черной голубке» обойти вокруг острова, – вполголоса объяснила Лая. – Возможно, у нас на хвосте еще висит стража Бурного Моря. Или другие пираты могли что-то прослышать о наших поисках.
– Неужто среди пиратских капитанов найдется дурак, чтобы рискнул столкновением с таким кораблем?
– На свете, Никлайс, полным-полно дураков. И ничто так не дурманит голову, как запах вечной жизни.
Сабран могла бы это подтвердить.
И Яннарт тоже.
Никлайс забарабанил пальцами по планширу. С приближением острова во рту у него стало сухо, как в прогоревшей печи.
– Идем, Рооз, – бархатным голосом обратилась к нему Золотая императрица. – Тебе причитается доля в первых трофеях. Что ни говори, это ты нас сюда привел.
Спорить он не посмел.
Как только бросили якорь, императрица обратилась к своим пиратам. На этом острове, сказала она, растет дерево, которое целиком переменит их жизнь. Эликсир всемогущества. Они станут повелителями морей. Люди ревели и топали ногами, доводя Никлайса до нервной дрожи. Да, сейчас они ликуют, но стоит повеять неудачей, шепотком, что весь этот путь проделан зря, – и восторг превратится в убийственную злобу.
На воду спустили шлюпки, собрали разведывательные партии. Лая с Никлайсом оказались среди двух десятков моряков, которым предстояло первыми ступить на остров вместе с Золотой императрицей и ее наследницей Гонрой. Впрочем, Никлайс полагал, что, если они заполучат эликсир, Гонра не дождется наследства.
Шлюпка на веслах вышла из тени «Погони». Никлайс быстро понял, что перед ними только верхушка прежнего острова, берегами которого овладело море.
Когда двигаться вперед стало невозможно, они оставили двоих в лодке и дальше прошли вброд. Ступив на сушу, Никлайс принялся выжимать рубашку.
Это место могло стать его могилой. Он думал лечь в землю Орисимы. Но нет, его кости останутся на неизвестном кусочке суши в просторах дальнего моря.
Пьяный, он был медлителен. Взгляд Гонры через плечо, ее выгнутая бровь заставили его, набрав воздуха в грудь, поплестись за ней по скользким прибрежным скалам.
За ними начинался темный лес. Единственный след человека – каменный мостик, по которому они перешли ручей. Никлайс высмотрел пробитые в скале ступени. Золотая императрица стала подниматься первой.
Казалось, они долгими часами шли вверх. Лестница вилась между бесконечными кленами и елями.
Никакого жилья здесь не было. Никто не стерег шелковицы. Природа веками хозяйничала здесь по-своему. Гудели осы, чирикали птицы. Олень перескочил тропу и вновь скрылся в сумраке, всполошив пиратов: половина их даже обнажила мечи.
Никлайс запыхался. Рубаха у него промокла от пота. Напрасно он утирал лоб: по бровям все равно стекали ручейки. Давно ему не приходилось так уставать.
– Никлайс, – шепнула Лая. – Ты как?
– Умираю, – проскрежетал он. – Милостью Девы, испущу дух, не дойдя до вершины.
Он не заметил сигнала остановки и ткнулся в спину Гонры, которая отпихнула его острым локтем. Никлайс на дрожащих ногах шагнул вперед, чтобы увидеть дерево. Узловатая, древняя шелковица невиданной величины.
Срубленная под корень.
Никлайс уставился на поверженную великаншу. Ноги у него похолодели, губы затряслись, глазам стало горячо.
Вот он здесь. Здесь кончается Путь Отверженных. Он видит то, что хотел видеть Яннарт, – тайну, за которую тот отдал жизнь. Сбылась мечта.
Темная, извращенная греза.
На шелковице не было ни цветка, ни плода. В своем величии она выглядела почти уродливой – неестественно вытянувшейся, как тело на дыбе. Ствол толстый, как китовая туша. Мертвые ветви тянулись к звездам, словно те могли протянуть призрачные руки и помочь подняться.
Золотая императрица медленно прошла между ветвями. Лая ухватила Никлайса за плечо. Он ощутил, как она дрожит, и невольно сжал ее руку.
– Йидаге, Рооз, – позвала Золотая императрица, – подойдите сюда.
Йидаге закрыла глаза.
– Ничего, – тихо проговорил Никлайс. – Тебе она ничего не сделает, Лая. Ты ей слишком нужна.
– Не хочу смотреть, что она сделает с тобой.
– Меня глубоко ранит твое недоверие к моим бойцовским способностям, госпожа Йидаге. – Никлайс со слабой улыбкой поднял трость. – С ней в руках я непобедим. Скажешь, нет?
Она подавилась смешком.
– Здесь вырезаны слова, – обратилась Золотая императрица к Лае, когда двое приблизились. – Переведи.
Ее лицо ничего не выражало. Лая глянула на нее, выпустила руку Никлайса и, перешагнув ветку, присела перед стволом. Один из пиратов подал факел, она осторожно поднесла его к дереву. Пламя высветило колонку вырезанных слов.
– Прости, вседостойная Золотая императрица, но перевести я не сумею. Кое-что здесь знакомо, но лишь малая часть, – сказала Лая. – Боюсь, это за пределами моих познаний.
– Может быть, я сумею?
Никлайс обернулся через плечо. Сейкинский ученый, из тех, кто всегда держался рядом с императрицей, коснулся ствола иссохшей рукой, словно тела умершего друга.
– Факел, прошу вас, – сказал он. – Это недолго.
Луны, которая выдала бы западный корабль, в небе не было. Тани с верхней реи смотрела, как пираты высаживаются на берег.
