Он появился неожиданно, хотя я все глаза проглядела, высматривая его в темноте. Если то и был человек, то выглядел он как-то странно. И одет был как-то не по-нашему – в длинный плащ с капюшоном, под которым не разглядишь толком ни рост, ни комплекцию. Закутанная в плащ фигура двигалась вперед плавно, словно плыла по воздуху, а шаги звучали как бы отдельно, сами по себе, что меня здорово нервировало. Или скользи, если уж тебе так нравится, или шагай, как все нормальные люди! Разумеется, свои претензии я оставила при себе. Более того, постаралась сделать вид, что меня тут вообще нет. Не дай бог ОНО меня заметит, тогда мне конец, и к гадалке ходить не надо.
В то же время мне до смерти хотелось увидеть лицо призрака. Я откуда-то знала, что это важно. Но не менее ясно я понимала и другое – это невозможно, если я хочу остаться в живых.
Тем временем Роман неслышно последовал за призраком в черном плаще. Тот как раз достиг двери, за которой находилась душевая. И я вдруг увидела, что впереди призрака находится еще один человек. Сразу же, как только я это заметила, призрак взмахнул полами своего одеяния, как огромными крыльями, и поглотил того, второго, слившись с ним в одно целое, а потом прошел сквозь запертую дверь и исчез из виду. Затем она со скрипом отворилась, будто кто-то толкнул ее изнутри, – Роман, достигнув двери, распахнул ее настежь.
Тут уж и я не смогла оставаться на месте и ринулась вперед, позабыв об опасности. Наяву я бы скорее умерла, чем покинула свое убежище, но во сне у меня оказалось куда больше смелости. Или глупости. Это с какой стороны посмотреть. Потому что лучше бы я никогда не видела того, что скрывалось за проклятой дверью.
Сначала я увидела Романа, склонившегося над чем-то, лежащим на полу. С моего места мне была видна только худенькая нога, обутая в расшнурованный ботиночек. Нога была вывернута неестественным образом, и эта нелепая поза ужаснула меня. И еще ручеек крови, струящийся по белому кафелю.
Роман обернулся и взглянул на меня. Я отшатнулась. Он приподнял одну руку, багровую от крови. Я закричала.
– Тише, он услышит тебя, – прозвучал в моей голове чужой голос.
Я со стуком захлопнула рот, повинуясь приказу, и Роман удовлетворенно кивнул головой.
– Я этого не делал, – снова раздалось в моем мозгу.
Наверное, на моем лице отразилось недоверие, потому что его глаза вдруг стали печальными. Он поманил меня окровавленным пальцем, как будто хотел что-то показать. Помимо воли я подчинилась, завороженная его требовательным взглядом. Он подвинулся, чтобы я могла лучше видеть то, что лежало у его ног.
Даже на кладбище я старательно избегала того, чтобы смотреть на фотографию Лии. Я никогда не видела ее живой. Теперь я увидела ее мертвой. Истерзанное тело внушало страх, отвращение и… острую жалость к несчастному ребенку. Мой желудок сжался до размеров булавочной головки, съеденное накануне в нем уже не помещалось. Перед глазами поплыл туман, но он был не в состоянии скрыть страшную картину полностью. Молоденькая девушка, почти ребенок, лежала на полу в позе жестоко изломанной куклы. Ее бесстыдно обнаженное чужой рукой тело было искромсано ножом и окровавлено. Слипшиеся от крови светлые волосы в трогательных завитках разметались по полу, как чудовищный веер. Я заставила себя взглянуть на ее лицо и тут же громко закричала.
Вместо незнакомого лица передо мной было то, которое я хорошо знала. Более того, я видела его совсем недавно и прекрасно помнила, что девушка была жива и здорова. Но передо мной было ее лицо, искаженное смертельной судорогой, с оскаленными зубами и выпученными глазами. Она была мертва. И это была не Лия Майзель.
Мои вопли разбудили Наталью.
– Ты чего? Что с тобой? – обеспокоенно прошептала она, глядя на мои трясущиеся руки и мокрое от холодного пота лицо.
– Мне приснился жуткий сон. Я видела покойницу в душе.
– По-моему, ты просто доигралась до белой горячки, – назидательным тоном произнесла Наташка. Убедившись, что со мной не произошло ничего страшного, она решила поворчать. – Нет покоя ни днем, ни ночью! – пожаловалась она, поворачиваясь ко мне спиной.
– Сейчас уже утро, – уточнила я, успев взглянуть на часы при свете ночника. – Через сорок минут наша остановка.
– Что, уже шесть? – встрепенулась подруга. – Вот черт! Сейчас туалет закроют. Санитарная зона.
Резво отбросив в сторону одеяло, она принялась, чертыхаясь, нашаривать в темноте свою обувь.
– Свет включи, – посоветовала я.
– Что? Ах, да.
Она щелкнула выключателем и снова принялась за поиски. На этот раз – зубной щетки и пасты. У нее ушло добрых пять минут, чтобы вспомнить, что они находятся в сумочке, которую сама же засунула перед сном под подушку. Наконец, отыскав все необходимое, Наташка вывалилась в коридор.