– Слушайте, это несправедливо! – торопливо заговорила я. – Вчера перед самым отправлением поезда я видела, как в этом купе Милочка ссорилась с одним человеком. Точнее, он кричал на нее и размахивал руками. А она… она была очень напугана.
Я захлебнулась словами, так как пытавшийся вытащить меня наружу опер слишком сильно дернул меня за шиворот.
– Так… Смирнов, отставить. Отпусти ее. – Он повернулся ко мне: – Говори. Ты знаешь, кто этот человек?
– Да, конечно. Я его узнала, – кивнула я, отдышавшись и потирая рукой горло. – Это Петр Сергеевич Турков. Мила была его любовницей.
– Что ты несешь? – округлила глаза Наташка.
– Потом объясню, – отмахнулась я.
– Интересно… – пробормотал капитан, постукивая пальцами по столу. – Ладно, проверьте там у проводников, не садился ли в поезд Турков Петр Сергеевич. И если да, то где он сейчас находится. Ну, сами знаете. Срочно!
Кивнув, один из оперативников исчез. Игорь Палыч обернулся ко мне.
– Что ж, это действительно интересно. Хотя и спорно. Насколько мне известно, Орлова ехала в купе одна. Но… – сделал он паузу, – она выкупила все купе. Некоторые поступают так, чтобы не иметь попутчиков. Если, конечно, средства позволяют. А что касается ссоры, то это еще не доказательство. Он мог накричать на нее и покинуть поезд. Так ведь?
– Не знаю, – призналась я. – Может, и мог. Но он был очень зол, просто кипел от ярости. Никогда его таким не видела.
Игорь Палыч промолчал. Я очень сожалела о том, что не могла рассказать ему всю историю с самого начала. Мне не хотелось застревать здесь надолго, а в случае, если мне поверят, начнутся проверки и перепроверки. Тогда до Свияжска мы точно не доберемся. Оставалось надеяться, что идентичность всех трех убийств и так всплывет рано или поздно. Почерк уж слишком приметный, на такое нельзя не обратить внимания. Сейчас я чувствовала, что мы с Наташкой должны торопиться. Со смертью Романа преступления не прекратились. Убийца по-прежнему жив, и он где-то рядом. Он всегда где-то рядом. Почему?
Через десять минут вернувшийся опер доложил, что в списках пассажиров никакого Туркова не значится.
– Жаль, – произнес Игорь Павлович. – Красивая была версия.
– Почему была? То, что он не купил билета на свое имя, еще ничего не значит!
– Ну, это уж мы сами разберемся, если позволите. Вы свой долг выполнили. Можете спать спокойно, Пчелкина. Мы вас больше не задерживаем.
И это вместо благодарности! Можно сказать, вытолкали взашей и даже спасибо не сказали. Вот и доверяй после такого милиции.
Сойдя с поезда и нигде не задерживаясь, мы с Наташкой на рейсовом автобусе направились прямо к переправе. Энтузиазм мой заметно поугас, но раз уж мы забрались в такую даль, то следовало довести дело до конца, каким бы он ни был.
Переправиться на остров оказалось не так сложно. На берегу дежурил раздолбанный «Москвич», за рулем которого мерз мужичок в ватнике. Сто рублей за «туда и обратно» показались нам не столь уж большой платой, особенно после того, как мы взглянули на бескрайнюю заснеженную равнину, в которую превратилась гладь реки. Для меня лично пешее путешествие через ледяную пустыню закончилось бы летальным исходом. Даже в салоне раздолбайки я успела замерзнуть.
Конечно, путешествие наше могло оказаться пустой тратой времени. Мы даже не знали толком, что же мы хотим отыскать. Мне все более нелепой казалась мысль, что душа какого-то там Педаченко вот так запросто вселилась в одного из нас и превратила его из вполне нормального человека в маниакального убийцу. Мне как-то привычнее было сознавать, что у каждого убийства есть мотив. И я упорно искала мотив для трех убийств. Но слишком уж они были разными. Жертвы, я имею в виду. Вот их уже три – и по-прежнему никакой связи. Так что же, все-таки виноват призрак? Но ведь и у призрака должен быть мотив, разве не так? Я мечтала разобраться во всем этом и в то же время боялась. Моя бабушка говорила: «Запуская стрелу в небо, обязательно оглянись, чтобы убедиться, что она не торчит у тебя в спине». С некоторых пор я склонна была доверять старшим…
Остров выглядел неправдоподобно красиво. Расположенные на крошечном клочке суши часовни и церкви даже без реставрации представляли собой удивительно гармоничное зрелище. Блестящие в солнечных лучах позолоченные кресты жарким огнем горели на фоне голубого неба. Каменная резьба, как ажурное кружево, застывшее много веков назад, меняла цвет от кремового до кроваво-красного. Со стыдом признаю, что понятия не имею о том, кто возвел такое чудо на ничем иным не приметном острове, но в одном он преуспел – создал вечное напоминание живущим на земле о красоте и гармонии, радующих сердце и излечивающих душу.
Фамилия Лебединская удивительным образом шла Валентине Ивановне. Увидев ее статную фигуру, спокойное лицо и внимательный взгляд карих глаз, я словно бы почувствовала себя под ее защитой и стала даже меньше вздрагивать от диких воплей, оглашающих гулкие коридоры лечебницы. Впечатлительная Наташка, жавшаяся ко мне, вся как-то съежилась, затравленно озираясь при каждом звуке.