Я узнала ее сразу, ту проклятую дверь. Я действительно ее уже видела. Невероятно, ведь я совершенно точно никогда прежде даже не приближалась к этому дому. Только во сне видела… Но ведь сон не может воплотиться в реальность? Или может?
Дверь была заколочена. Именно так, как я помнила – крест-накрест, двумя крепкими досками. Отчаянно труся, я приблизилась к ней вплотную и пнула ее ногой, проверяя на прочность. Она даже не шелохнулась.
– Что это за дверь? Почему ее заколотили?
Как будто кто-то из нас мог ответить на требовательный вопрос Натальи.
– Заколочено очень давно, – проговорил Юрка, ощупывая доски. – Гвозди насквозь проржавели, а доски совсем темные от времени. Но держится на удивление крепко.
– Да, дверь уже лет сто не открывали, – подтвердила Наташка, ковырнув пальцем ржавую шляпку гвоздя. – Что очень странно, учитывая постоянную нехватку жилплощади. Надо же, и никто не покусился на заколоченное помещение?
Я потерянно молчала, не в силах избавиться от вновь захватившего меня сна. Зачем мне снилось это место? Я сверлила глазами дверь, словно она могла мне ответить.
– Хочешь, чтобы я сломал ее? – задал вопрос Юрка.
В сгустившихся сумерках я с трудом различала его лицо.
– Еще чего! – живо откликнулась Наталья. – Ясно же, что она заколочена еще со времен всемирного потопа.
– Да, но это, похоже, та самая комната, о которой вы говорили. Здесь остался след от цифры «восемь» – номер квартиры вашего Педаченко.
– Ну и что? Послушай умного человека, не вороши палкой в муравейнике, – посоветовала Наташка. – Раз кто-то заколотил комнату, то так тому и быть. Заметь, за столько лет не нашлось умников, которые попытались бы ее вскрыть. Знали люди, что делали, точно тебе говорю.
Конечно, Наташка была права. Не стоило соваться в заколоченную комнату, по крайней мере сейчас, когда совсем уже стемнело. Я уже собралась сообщить, что согласна с подругой, но не успела. Чувство близкой опасности, о котором я как-то забыла, вдруг охватило меня целиком. Что-то изменилось. Но что? Я слышала ровное дыхание Юрки и сосредоточенное сопение Натальи. Больше ничего. Так почему возник страх?
Запах! Я узнала его! Тот самый, отвратительный могильный смрад, запах протухшего сырого мяса ударил мне в ноздри с невероятной силой. Пользуясь темнотой как укрытием, я отчаянно завертела головой, надеясь обнаружить источник опасности. Он стоял на лестнице, чуть пригнувшись, как дикий зверь, изготовившийся к прыжку, и пристально наблюдал за нами. Я еще успела удивиться, как ему удалось воспользоваться скрипучей лестницей совершенно бесшумно, а в следующий момент раздался громкий голос Наташки.
– Чем это воняет? – капризно спросила она. – Что за га…
– Берегись! – крикнула я, заметив, что человек на лестнице резко взмахнул рукой.
Мой висок обдало холодом, что-то ледяное скользнуло мимо. Глухой удар и вскрик Наташки:
– Ребята, вы целы? Что происходит?
Затем отчаянный крик Юрки:
– Не двигайтесь! Оставайтесь на месте!
Я увидела, как Юрка, пригнувшись, метнулся к лестнице. Ужасающий скрип и грохот возвестили, что нападавший бросился наутек.
– Агнешка? Ты здесь? – пискнула Наталья совсем близко от меня.
Я протянула руку и сжала ее предплечье окоченевшими пальцами. Она тут же обхватила меня за талию, и мы, дрожа, прижались друг к другу.
– В тебя не попало?
– Нет.
– Я тоже цела.
– Кто это был?
– Не знаю. Бросил что-то в нас, сволочь.
– Господи, что там с Юркой? Какого черта его туда понело?
Я тоже за него волновалась и предложила:
– Давай попробуем спуститься. Вдруг этот тип там не один.
– Но Юрка не велел нам двигаться.
– Мало ли что он велел…
Отчетливые звуки борьбы, доносившиеся с первого этажа, добавили Наташке решимости. Что до меня, то я была просто уверена – Юрка находится в большой опасности.
Внизу было немного светлее, и Юрку мы увидели практически сразу. Наташка вскрикнула: «Господи, да что же это такое?!» – и бросилась к распростертому у порога телу.
– Осторожно! – предупредила я, все еще опасаясь, что нападавший притаился где-то рядом.
Какое там! Наталья и думать забыла об опасности, увидев поверженного возлюбленного. Всхлипывая, она бухнулась рядом с ним на колени, позабыв, что под ногами у нее форменная помойка, и принялась тормошить и ощупывать неподвижно лежащее тело.
У Юрки оказалась всего одна серьезная рана, насколько я могла судить, – большая ссадина на затылке. Впрочем, кости черепа были целы, и можно было надеяться, что ничего страшного ему не грозит.
– Нужно как-то дотащить его до машины, – озабоченно сказала я, прикидывая на глаз расстояние до нее. Задачка предстояла не из легких – идти было довольно далеко, принимая во внимание, что Юрка весил никак не меньше восьмидесяти килограммов и был в полной отключке.
Мы с подружкой все же попытались приподнять его отяжелевшее тело и сдвинуть с места. Безуспешно. Мы всерьез подумывали о том, чтобы вызвать «Скорую». К счастью, от нашей возни Юрка пришел в себя. Со слабым стоном он приоткрыл мутные глаза и прохрипел:
– Удрал, гад.
– Ты очнулся, слава богу! – обрадовалась Наташка, осыпая его лицо поцелуями.