На ней отображен город. Полотно неравномерно разделено на две части: большую и меньшую. Первая наполнялась огнем, разрухой, распутностью, идиотизмом, глупостью, жестокостью, озлобленностью и отвратительностью. Все эти качества я передал через бары, людей в масках, которые жгут машины, приводя спокойную жизнь в хаос. Женщин легкого поведения, выставившие все свои прелести на показ прямо на улице и предлагающие услуги за пятак. Его как раз одной рукой и сует лысый татуированный бандит, а в другой держит окровавленный лом. Недалеко него лежит труп юноши, которого тот убил и ограбил. Парень попал не в ту обстановку, хотел учиться и думал, что сила вся в уме (рядом с ним валялись книги), но в том по-настоящему животном мире, побеждает только дебил с кувалдой. А за такими событиями наблюдает мальчишка, несозревший организм, вообще ничего еще не понимающий, и уже учиться, как нужно выживать и считает то, как данность. В другом месте толпа подростков штурмует полицейский участок, в руках одного из них портрет уже умершего главного бандита, которого они используют как символ к хаосу, для них революции, и разносит его в щепки, убивая полицейских и не согласных поклониться их идолу. Причина, кстати, таких действий убийство того преступника что нарисован. Его пристрелил коп (этого на картине я не указал, но должен продумать детальную историю для четкого отображения происходящего), которого уже четвертовали и кинули куски тела на корм псам, злым и голодным. Власти там нет, она в другой части города. Последним рычагом воздействия оставалась полиция, но и той теперь нет. В барах зависает молодежь и окрашивает свою гнилую, тухлую и бесперспективную жизнь алкоголем и наркотиками, которых там в избытке. Девушки и парни сношались где угодно. А дилеры и хозяйва баров смотрели на это и смеялись во все свое толстое брюхо и водили пальцами по пачкам денег. Стариков почти не было. При такой жизни дожить до 50 уже чудо. Церковь была сожжена давно. На ее останки приходили никому ненужные старики, их остаток, молясь Богу с целью закончить этот ад и испытывать хоть какую-то веру в лучшее. Кто-то даже обнимал с бережностью и целовал икону, храня ее как талисман. Но проходящая мимо молодежь вела надругательство над этим святым местом: занимаясь сексом, колясь наркотиками и мочась на благочестивые стены. В другой же части города было процветания. Существовали школы, в отличии от первой, проводились культурные мероприятия, машины уже летали, дети росли правильно воспитанные и привитые моральными ценностями. Законы не только лишь написаны на бумаге, но и соблюдаются. Преступников садят в тюрьму, либо, если он не перевоспитается, отправляют в первую часть города. Каждый имеет свободу действия и мысли и развивается в любом позитивном плане, к которому будет лежать его душа. Будь то инженер, оснащенный лабораторией, творческий человек наделен понимающей и чуткой публикой. Не запрещается носить желтый, зеленый или синий цвет волос. В первой части, люди с такой внешней чертой давно бы весели убитыми на столбах. К сожалению, больший фрагмент картины занимает деградирующая доля города, а меньший – умственно прогрессирующая. Но так в жизни и бывает рациональных людей в миноритете. И как я казал на полотне, от тупого большинства они вынуждены защищаться ямой с крокодилами, целой армией с полным обмундированием, которая периодически отстреливает быдло, норовящее нарушить покой здравых людей.
Эта картина заставила меня поностальгировать. Ее я написал после расставания с Дашей. Тогда увлекся глубоким раздумьем о жизни. Почитывал умные книги по такой теме и в итоге изобразил все, что собралось в голове. Все это я рассказал соседу, только без упоминания кто автор картины, как будто описал сторонним глазом.
«Как идеально она отображает ранее Вами сказанное, не так ли?», – спросил сосед, тяня безумную улыбку из-за парадоксального сходства.
«Я полностью уже убежден, что Вы – телепат. И не по той причине, что картина четко вписалась в наш разговор, но… ее написал я», – с трудом насытившись словами, и потерянно прозвучал мой ответ.
«Вот как… уухх… Да это судьба. Я мечтал, чтобы она свела меня с ее автором. Я закочу целую вечеринку в Вашу честь. Так когда? А, чего ждать?! Прямо сейчас! Давайте, мы поедем отмечать Вашу гениальность. Вставайте. Так, я возьму лучший коньяк из своего хранилища». Такую эмоциональную речь я еще не видел. Едва ли сдерживались слезы. Никто мне такого не говорил. Обычно за картины я получал поощрения в виде денег, но не такие слова. Наверное, они бесценные и не заменят ни одни материальные ценности. Каждый творец обязан услышать это. Иначе все его старание будут никчемны в его же глазах.
