Отец покачал головой, показывая своё согласие. Ужин был уже готов, и Мама позвала всех на кухню. Вскоре семья села за стол. Правда не все были рады идти ужинать. Старшей дочери не по своей воле пришлось прервать свой романтичный разговор с парнем. Поэтому за столом девушка сидела с угрюмым видом. Родители же перед детьми сменили маски, как вроде бы оно разговора между ними и не было. Озадаченность на их лицах сменили улыбки. Я поразился, как так можно спокойно играть роль перед дочерьми. Но видимо мне не суждено понять этого, пока сам не заведу детей. Видимо они заставляют родителей быть актерами. Насладится ужином целиком отцу помешал раздавшийся телефонный звонок. Глава семейства подумал в слух, что это по работе и сам упомянул о постоянных поздних беспокойствах по поводу бизнеса. Вот мужчина и направился к телефону. Подняв трубку, он услышал такое:
«Ты получил записку?».
«Опять вы. Слушайте, я не позволю указывать кому-то, что мне делать – тем более на счёт продажи моей строительной фирмы. Бизнес у меня идёт хорошо, поэтому н вижу причин лишать себя источника постоянного дохода».
«Всё-таки ты нас не понял. В записке говорится, что либо выбираешь продажу, либо смерть».
«Перестаньте угрожать, это противозаконно. Возомнили, будто вы- властители мира. Мой ответ – нет. Точка. Разговор окончен».
И мужчина гневно бросил трубку. Семья возбудилась от его слов, но он своей улыбкой и сменой темы для обсуждения расслабил их нервы. Отец спрашивал у дочерей пишут ли им парни любовные записки. Старшая покраснела, и мужчина понял, что не следует от неё ожидать ответа. А младшая рассмеялась и рассказала историю о том, как разнимала драку между парнями.
«Как они не понимают, что есть ещё язык для разговоров. И не все решается руками. Голова должна быть на плечах. Вот почему мальчики такие глупые? И ещё нам, девочкам, говорят, что мы ничего не понимаем», – добавила младшая.
Отец посмеялся с мудрой не по годам дочери, одновременно гладя ее по голове. Через время семья закончила ужинать и решила посмотреть вместе фильм. Точнее так хотела младшая дочь. Но стоит отметить во всех семьях власть имели меньшие особенно лица женского пола. И вот все 4 человека сели возле на диван и включили телевизор. Первые минут 20 семья наслаждалась общим времяпровождениям. Но тут вдруг кто-то вынес входную дверь в дом. В жилище вступили четыре человека в чёрных костюмах. Лица были закрытыми из-за тёплых козырьков, сидящих на их головах.
«Да как вы смеете врываться в мой дом, твари», – злобно выкрикнул глава семьи, вскочив с дивана. Но его пыл охладили два вылетевших на него человека в чёрных костюмах. Они скрутили его, положили на пол и силком удерживали. Потом на мужчине остался сидеть всего один ублюдок.
«Зря ты не выбрал первый вариант. Очень глупо с твоей стороны», – произнёс человек в костюме маленького роста. По всей видимости он был главой той четверки.
«Ты кто такой вообще? Думаешь, вот так можешь ворваться ко мне в мой дом и ещё философствовать. Отпусти меня, урод. Я от своего бизнеса не откажусь. Не заставишь. И вот после такого я пойду в милицию и уже точно добьюсь, чтобы они приняли мое заявление, а не как в прошлый раз пожали плечами», – продолжал стойко держатся мужчина.
«Сейчас я уничтожу твою чрезмерную дерзость. В милиции тебе также откажут. Никто не хочет иметь дело со мной. Да и зачем им садить в тюрьму того, кто платить им зарплату десятикратного размера».
Все остальные члены семейства плакали и подчинялись приказам людей в чёрных костюмах. А главная их просьба была сидеть смирно и не орать, а лишь тихо вопить от плача. Что те и выполняли. Тем более, когда глава семейства лежал на полу, а остальные все женщины, то мала вероятность непослушания. Но маленький человек в чёрном жаждал проучить непослушного мужчину. И свой воспитательный процесс он начал с жены. Четверка распределила свои роли так: один держал отца, второй стоял возле детей и усмирял их, третий прижимал мать к полу, а четвёртый, тот маленького роста, насиловал ее. Последние два менялись ролями, и именно они казались мне самыми злыми и тронутыми из этой шайки. Голову отца направляли, чтобы узреть все это зрелище. С его глаз текли слёзы, а лицо показывало насколько же невыносимую боль он испытывал, смотря на то как два урода причиняют боль его женщине. Дети плакали и кричали, но, тот кто следил за ними, за каждый изданный звук наносил им удар. На мать взглянуть без ужаса было невозможно. Под ее глазами и сухого места не было, а когда эти уроды закончили измываться над ней, женщина лежала на полу с пустым лицом. Взгляд устремился в бездну и кажись уже она ничего не замечала, а тем более не чувствовала. В начале мать боролась, брыкалась, но теперь уже ей было все равно. Отдохнув от предыдущего сношения, те двое принялись за более вкусный плод – старшую дочку. Третий сказал четвёртому с чокнутым смехом:
«Она девственница скорее всего. Сейчас с тобой плеву порвём. Станем первопроходцами. Черт, с ней я бы даже фильм снял. Зоя мы не взяли видеокамеру».
