Он стал целовать ее, гладить и, поскольку она оставалась безучастной, щипать, потом кусать. Слезы лились у него из глаз, когда он гладил ее грудь, проводил рукой между ног, пытался целовать и пробудить ее любовью. Но она оставалась холодной и бесстрастной. Двигался только он сам, и слышно было лишь его неровное, прерывистое дыхание.
***
Джин постучал в темную дверь с зарешеченным окошком. На этот раз пришлось подождать. Он знал, что в неурочное время требуется особое приглашение.
Ее бледное лицо появилось за сеткой, темные глаза скользнули вниз, к лежащему у его ног тюку: невзрачное зеленое одеяло, мягкий белокурый локон, на котором еще дрожал отблеск света, бледная кожа с серебряным оттенком.
- Комната есть? - шепотом спросил Джин. - Комната для нее?
Рут опять посмотрела на тюк. Затем подняла глаза, пытаясь поймать его взгляд.
- Ты будешь приходить еще? Ты придешь, если я позову?
Джин плотнее запахнул куртку, пытаясь спастись от леденящего холода.
- Конечно... - сказал он наконец. - Я приду, если ты позовешь.
Дверь открылась, как всегда, без скрипа, и обитательницы темного дома перенесли через порог тяжелую ношу.
Прошло две недели, прежде чем телефон зазвонил снова. Звонившему не пришлось ждать долго: Джин был наготове и сразу же снял трубку.
- Да? - сказал он.
- Джин? - спросил голос Дженни. - Ты придешь? Ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты пришел.
