2190 год. Мир после Великого разрушения. Закат цивилизации. Стоит ли надеяться на новый восход? Обитель Разума – последняя надежда человечества. Она угрожает и завораживает, убивает и манит. В её долине можно найти ключи от прошлого и будущего. Обитель Разума хранит множество тайн, принимает разные обличья. Но роковая цепь событий закрывает к ней путь. Причины кроются в далёком 1995 году. Возможно ли что-то изменить?
Лесопилка располагалась на самой окраине поселения.
То было довольно большое бревенчатое сооружение, крытое металлом. Некогда металл был окрашен зелёной краской, но это было слишком давно. Сейчас крышу покрывала ржавчина.
Плетёный забор окружал бревенчатый сарай, образуя широкий двор. Покосившиеся ворота были распахнуты.
Отсюда открывался вид на поле, где-то уже робко начавшее зеленеть, где-то покрытое снегом. Через поле тянулась к лесу чёрная извилистая полоса дороги, покрытая лужами. Покрикивали грачи. Чуть поодаль бродила по полю ватага длинноногих серых журавлей, деловито тыкала клювами в землю.
Солнце пригревало и должно было бы радовать сердце после тяжёлой зимы.
Но люди на дворе у лесопилки сейчас не обращали внимания на солнце.
Двор был завален брёвнами, досками, опилками, обрезками древесины. Однако если приглядеться, в этом хаосе можно было разглядеть некий порядок. Брёвна тянулись к брёвнам, доски к доскам, а вот от крупной и мелкой древесной стружки тут было некуда деваться. Она была везде.
На дворе стояла подвода, запряжённая парой лошадей. На подводе лежало десятка полтора толстых брёвен. Лошади неторопливо переступали копытами, изредка вскидывали головы, помахивали хвостами, радуясь больше отдыху и немного – весне.
На подводе сидел, опустив голову, мальчишка лет тринадцати, щуплый, светловолосый, с мелкими красивыми чертами лица. Стоявший рядом человек осыпал его упрёками, подросток молчал, не поднимая глаз.
– Я не возьму этот кругляк! – повторил человек уже в который раз. – Он никуда не годится. И здесь я его не позволю оставить, мне тут хлама не нужно. Вези его отсюда, куда хочешь. Ты погляди – кривые ж брёвна! Намучаешься с ними. Да и станок угробим.
Он ткнул рукой в брёвна, которые в основном действительно были кривоваты.
Мужчина был невысок, коренаст, уже немолод. В волосах пробивалась седина. Обветренное лицо покрывали резкие морщины. Это было лицо человека, всю жизнь занимавшегося тяжёлым трудом в любую погоду.
Подросток поднял голову и едва слышно сказал что-то.
– Чего? – раздражённо отозвался человек.
– Лес такой, Виктор, – чуть громче ответил мальчишка.
Виктор сразу завёлся.
– Вот врать мне не надо – лес такой! Лес как лес. Во всём лесу нормального дерева не нашлось?
Он с досадой стукнул кулаком по злополучному бревну.
Заскрипела дверь сарая. Мальчик быстро зыркнул в ту сторону, потом снова обречённо съёжился.
На крыльцо вышел молодой парень с топором в руке.
– Готово! – крикнул он, сбежал по ступеням и с размаха воткнул топор в стоявшую у крыльца колоду.
– Сейчас взгляну, Марат… – отозвался Виктор, уставший ругаться, и ушёл в сарай.
Марат, едва взглянув на повозку с брёвнами, кивнул мальчику в знак приветствия, перепрыгнул через грязь и сделал несколько шагов по направлению к воротам. Молодой человек прекрасно слышал ругань, но не имел ни малейшего желания в неё вмешиваться. На собственном опыте он успел убедиться, что Виктор грубоват, но справедлив, и зря шуметь не будет.
Мальчик продолжал сидеть без движения. В появлении нового действующего лица он увидел какую-то надежду для себя.
Марат рассеянно смотрел в поле. Тёплый апрельский ветер дул в лицо, ерошил тёмно-русые волосы.
Марат был высокий молодой человек, подвижный и гибкий. Его худое лицо с приподнятыми скулами казалось немного неправильным, но в чём неправильность, определить было трудно. То ли брови с изломом были чуть асимметричны, то ли щёки запали больше обычного после тяжёлой зимы. Живые карие глаза быстро меняли выражение, видимо, более созвучное его мыслям, чем окружающему пейзажу.
В созерцательном настроении Марат словно бы выпадал из спектакля жизни, становился не участником его, а зрителем. Он сам это за собой знал, но ничего не мог поделать. Неудобное, даже опасное свойство в мире, приютившемся на руинах цивилизации, но до сих пор оно не принесло ему особых бед.
Одна из лошадей переступила копытами по грязи и громко заржала. Марат вернулся с небес на землю.
Он не смотрел на повозку, но прямо спиной улавливал мысли подростка.
“Я же не виноват”.
“А я тут при чём?” – так же мысленно ответил Марат.
“Я не виноват. Я им говорил. Они нарочно посылают меня, потому что думают, что вы пожалеете меня, а у других не возьмёте…”
“Да с чего бы тебя жалеть?”
“Они прибьют меня, если я ничего не сдам”.
“Отстань от меня. Говори с Виктором”.
“А я с тобой и не говорю”.
Это было справедливое замечание. Марат со вздохом повернулся и поглядел на повозку. Даже издали было видно, что брёвна не лучшие.
Он подошёл ближе. Ну может, что-то и можно выбрать.
Так и не сказав ни слова, он пошёл в сарай.
