Церковь была маленькой и уютной. Несколько икон, в резных рамах, под которыми располагались позолоченные подсвечники. Иисус, распятый на кресте, напольная ваза с белыми лилиями. Я подошла к ней и вдохнула аромат цветов. Кто-то вырастил их и принес сюда, значит есть здесь христиане. Я опустила купюру в ящик и взяла свечку. Зажгла её перед Николаем Чудотворцем и мысленно просила о том, чтобы все мои домыслы остались лишь игрой моего воображения. Чтобы у моих детей и внучки все было хорошо, это главное. А я…мне и так хорошо. А то ишь замуж захотела, на старости лет. В молодости то никто не взял… И так мне себя жалко стало, что не осталось сил стоять на ногах и я села прямо на пол и заплакала. С икон на меня смотрели грустные святые и мне казалось, что они плачут вместе со мной.
После церкви мне стало немного легче и я пошла к реке. На набережной рабочие собирали помост и шатры. Я знала, что поселок готовится к празднику, который здесь очень в почете. День поселка Свободный или праздник лета, как они все его здесь называют. Ивановна рассказывала, что будут большие гуляния, концерт, ярмарка и пикник, который оплачивает добрый мэр Клим свят Федорович из своего кармана. Я шла по набережной и мне казалось, что все строители как то неодобрительно поворачивают голову в мою сторону. А даже улыбчивая ювелирша, к которой я зашла и рассказала, что утратила украшение и хочу заказать новое, как то странно на меня смотрела и отказала. Я ушла ни с чем. Желудок стонал от голода, я не ела со вчерашнего дня, мне казалось меня вывернет от любой еды. Сев на лавку в парке, ту самую, где сват приглашал меня в свою жизнь, я закрыла глаза и откинула руки. Мне кажется я даже задремала, надвинув шляпу на глаза, но почувствовала ласковое прикосновение к руке. Резко взглянув я увидела своего нового знакомого- белого странного пса, с которой познакомилась как то ночью. В этот раз он поскуливал, словно у него что то болело и заглядывал мне в лицо, как будто хотел что то сказать. Его голубые, умные глаза были очень печальными, я погладила его лобастую голову и слезы сново потекли по моим щекам. Я за всю свою жизнь столько не плакала, сколько за последние два дня.
А ещё я вспомнила, что мне снова снилась моя кукла с синими щеками. И что она находится в яме, на старом заводе. И ждёт меня.
Я заглянула собаке в глаза и сказала:
— есть одна тайна, но тебе я её расскажу. Ты же меня не выдашь? Мне кажется, что на острове, в яме лежит моя детская вещь. Её там не должно быть, ведь я никогда здесь не была раньше. Но я и не помню своего детства и маму тоже не помню. И если есть возможность мне что-то вспомнить, то я должна не упустить этот шанс. Но мне очень страшно ехать туда одной. Поедешь со мной?
Собака словно всё поняла и плелась со мной рядом. Теперь оборачивались не только мужчины, но и женщины смотрели открыв рот и даже детвора провожала нас взглядами. На реке пёс смело прыгнул в лодку, а я сначала спрятала телефон под листом лопуха. Так на всякий случай. Мне грести было не сподручно и я потеряла много времени, прежде чем смогла доплыть. Животное кстати совершенно спокойно перенесло речное путешествие и вальяжно спрыгнула на берег острова. Я ещё немного посидела, но потом решилась. Во сне я не видела разрушенного завода, он был целым и куда идти я не знала. Но пёс пошел вдоль руин и я почему отправилась вслед за ним. Здание без крыши закончилось. Было ещё одно разрушенное, но с целым цокольным этажом. Там, где окна были разбиты вырастали молодые берёзы. От этого общий вид становился ещё запущеннее и страшнее. Меня потянуло к одному небольшому строению, потонувшего в зарослях кустов и малинника. А потом, чуть поодаль я увидела яму, от вида которой мне стало не по себе. Стоящий рядом пёс добавлял мне смелости и я видя часть дна, усеянного мусором и кусками кирпича прыгнула туда. Зверь тревожно смотрел с верху на меня и поскуливал. Яма оказалась мне чуть выше груди. Я шарила ногой по дну и через пол минуты ощутила препятствие. Я уже знала, что достану и все же поборов брезгливость вытянула на свет изуродованную резиновую куклу. Её платье почти сгнило, вися синими тряпочками, а жёлтые волосы стали серыми. Плюнув на пальцы я протёрла одну щеку. Синей авторучкой, детской рукой на ней были выведены неровные круги.
Если бы его пытали со всей жестокостью, Клим не смог бы признаться, что тогда на него нашло. Потому что не знал ответа на этот вопрос. Вот ещё вчера все эмоции и поступки были под контролем, а сегодня он наворотил таких дел, что и во сне не приснится. Почему его хвалёный контроль дал осечку? Как так вышло, что слепая ярость затмила и разум и рассудок.
