– Пока не очень, – сухо отозвался Андрей. Про себя он уже просчитывал, что можно ожидать от нежданной гостьи – или она будет снова клянчить денег, или, что хуже, выяснится, что она действительно проживала здесь и при продаже дома каким-то образом ее интересы были нарушены. В этом случае дело попахивает судебным разбирательством.
– Этот дом вам продал мой сын Роман. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, высокий брюнет, заметно хромает. Что? Все еще не верите? Хорошо. Могу рассказать о доме. Когда вы сюда въехали, на втором этаже стоял большой шкаф. Это единственное, что Роман отказался забирать, и вы просто выбросили его, так? Рассказать про метраж? Расположение комнат?
– Не нужно, – мягко сказала Елизавета Ивановна. – Мы верим вам.
– Зачем вы пришли сюда? – задал вопрос Андрей, и в его голосе зазвучали враждебные нотки.
Ксения вдруг смутилась, снова став той растерянной и забитой нищенкой, которую увидел у ворот Андрей.
– Ой… Извините. Я и вправду не хотела нарушать ваш покой, – забормотала она. По морщинистому лицу пробежала какая-то смутная тень, и она, будто вспомнив о чем-то, медленно и с опаской посмотрела на руку, на которой висел жалкий браслетик из засаленной веревки. Глаза ее расширились, и она исподлобья посмотрела на Андрея: – Где моя вещь?
– Мы нашли ее у ворот, – ответила за сына Елизавета Ивановна. – Сейчас принесу.
Она вышла в прихожую и через пару минут вернулась, неся в руках мешочек. Увидев его, Ксения встрепенулась, и ее старое, изрезанное морщинами лицо озарилось радостью.
– Благодарю вас, – промолвила она, прижав к груди протянутый мешочек.
С улицы раздался гудок клаксона.
– Вот и доктор приехал, – засуетилась Елизавета Ивановна – она была рада приезду «Скорой», так как присутствие у них дома этой загадочной женщины вызывало у нее неосознанную тревогу. Ее не на шутку пугал полубезумный взгляд старухи, ее нелепая, легкая одежда, этот странный мешочек, в который она вцепилась мертвой хваткой… Что там, интересно?
– Я не поеду в больницу, – внезапно сказала Ксения сварливым голосом. – Я не верю врачам.
В дверь уже звонили, и Елизавета Ивановна пошла открывать.
– Вы не можете сейчас оказаться на улице, – сказал Андрей. Ему вдруг пришло в голову, что эта сумасшедшая вот так и ходит всю зиму – в загаженном халате и комнатных тапочках. Как она вообще оказалась в этих краях?! До ближайшей автобусной остановки три километра по глубоким сугробам! Да и автобусы тут ходят не каждые пять минут!
Ксения засмеялась скрипучим смехом.
– А знаете, почему Роман не хотел брать этот шкаф? – вкрадчиво спросила она, наклонившись. Андрей насторожился.
В этот момент в комнату вошел врач, следом за ним санитар.
– Кто у нас тут больной? – посмотрел врач поверх очков.
– Никто, – захихикала старуха. Она сунула свои искривленные ступни в тапочки и проворно засеменила к выходу. Правая рука с мешочком была все так же прижата к груди.
– Не понял? – протянул врач. Он посторонился, пропуская старуху, и брезгливо сморщился. – Это что за шуточки?!
– Она потеряла сознание. Сейчас пришла в себя и не хочет с вами ехать, – пояснил Андрей и развел руки в стороны. – Извините, но я не вправе заставить ее силой ехать с вами.
– Понятное дело, – пробурчал санитар и, не стесняясь Елизаветы Ивановны, выругался. – Вам известно, что за ложный вызов «Скорой» полагается штраф?
– Да, конечно. Но вызов НЕ был ложным. Тот факт, что эта женщина отказывается от медицинской помощи, не является основанием для наложения штрафа. Я лишь выполнял свой гражданский долг. Попробуйте уговорить ее написать отказ от помощи, – предложил Андрей.
Они вышли вслед за Ксенией. На ее птичьей шее вновь висел ящик для пожертвований, придавая нищенке вид бродячей шарманщицы. Машина «Скорой» умчалась прочь.
– Так что там насчет шкафа? – спросил Андрей. Ксения стояла, чуть наклонив голову. Свет взошедшей луны залил все вокруг серебристой крошкой.
– Прощайте, – сказала старуха и зашагала прочь. Неожиданно Андрея осенило. Игорь, тот самый риелтор, который помогал ему со сделкой, обмолвился, что в этом доме скончался человек.
– Ксения! – позвал он. Женщина обернулась.
– Этот мужчина, что умер здесь…
– Это мой муж, – прошептала она и быстро заковыляла в темноту. Вскоре она исчезла из виду, лишь какое-то время слышалось бряцанье ящика с пожертвованиями, потом стихло и оно.
Если половина ваших желаний сбудется, у вас будет вдвое больше горестей.
Я спросила: «Чего ты хочешь?» Он сказал: «Быть с тобой в аду».
Сергей немигающим взглядом смотрел на календарик. С тех самых пор он заметно истрепался, и его карандаш куда-то пропал, так что теперь он царапал крестики на датах черенком от своего «весла», то есть ложки. Ложки, отличавшей его от других обитателей барака наличием дырки. Собственно, в «шлемке»[19] тоже в самом центре красовалась рваная дыра.
