– Что… что? Но я ведь только вчера разговаривал с отцом? – не поверил Андрей. Он инстинктивно с силой вцепился в руль.
– Говорю как есть, – невозмутимо продолжал полковник. – По иронии судьбы, отец вез мальчишку в больницу, а привез в морг. Знаешь, почему я тебе позвонил?
– Нет, – тупо ответил Белов. Перед глазами вспыхивали ярко-оранжевые огни, словно языки костра.
– В салоне их машины нашли заявление. Как я понимаю, после больницы отец хотел заехать к нам, чтобы пустить его в дело. Заявление по факту избиения его сына твоей дочерью.
– Это все ложь и провокация, – резко ответил Белов. – Он первым напал на Аллу, и у меня есть свидетели.
– Я ничего об этом не знаю. Но скажу тебе такую вещь. Даже если там что-то было, но я не утверждаю этого, то сейчас случившееся уже не имеет никакого значения. Парень умер, и вряд ли после всего этого его родители будут настаивать на проведении проверки. Ты понимаешь меня?
– Разумеется.
– Я порвал это заявление. И уверен, что отец вряд ли напишет второе. Пускай меня выдрючат, как помойного кота, если я не прав.
Помолчав, Дымков добавил:
– Тебя словно сглазили, Белов. Уж прости, что я так, напрямую.
– Все нормально, – сказал Андрей. – Спасибо.
– Не за что. Звони, если понадобится моя помощь.
В школу Андрей приехал немного раньше, и ему пришлось подождать несколько минут, пока не закончится урок. Охранник с меланхоличной настойчивостью слал кому-то сообщения, уткнувшись в телефон, изредка окидывая адвоката высокомерным взглядом, мол, «ходят тут всякие».
Когда прозвенел звонок, секьюрити связался с Яной Владимировной, и вскоре Андрей сидел с учительницей в пустом классе.
– Как себя чувствует Алла? – первым делом поинтересовалась учительница. Андрей ответил, что нормально. От него не ускользнуло, что на этот раз учительница не выглядела виноватой и вела себя прохладно-вежливо.
– Нам звонили родители Аслана, – сказала она, глядя в окно. – Юноша, с которым у вашей дочери произошел вчера конфликт, погиб в аварии.
– Я знаю об этом. Мне очень жаль, что так вышло. Вы об этом хотели со мной поговорить?
– Нет, конечно, – коротко взглянув на адвоката, произнесла Яна Владимировна. Она взяла со стола тетрадь и, полистав ее, протянула Андрею. – Почитайте, пожалуйста. Это сочинение вашей дочери.
Андрей взял тетрадь, удивившись про себя. Он уже привык, что у Аллы с учебой никогда не возникало проблем, что такого могло произойти, раз его пригласили для беседы в школу?!
Белов начал вчитываться в текст, написанный его дочкой, и после первых же строк ему стало не по себе.
Далее шло описание самого процесса снятия кожи с волосами.
Андрей поднял глаза и наткнулся на пронзительный взгляд Яны Владимировны.
– Теперь вы понимаете, почему я не хотела обсуждать эту тему вчера, тем более по телефону, – сказала она.
– Да, вы правы, – ответил Белов, возвращая тетрадь учительнице. При этом она увидел, как дрогнули его пальцы.
«Боже, и это написала Алла?!» – крутилось в его голове.
– Андрей Викторович, полагаю, вы согласитесь со мной, что писать подобные вещи в ее возрасте не совсем нормально?
– Признаться, я в полном замешательстве, – кашлянул Андрей. – Уверяю вас, что для меня это неприятное открытие. Ни я, ни моя мать не слышали от Аллы ничего подобного, она никогда не интересовалась подобными вещами. Я также знаю ее подругу Лену, она из нормальной семьи.
– Возможно, у вас есть дома Интернет? – спросила учительница. – Дети сейчас умеют пользоваться современными технологиями не хуже взрослых. К тому же они любознательны.
– Есть. Но повторяю, Алла все время находится под контролем, – сказал Белов.
– Мне Алла показалась очень интересной девочкой. У нее необыкновенный талант схватывать все на лету, она очень отзывчива, дисциплинированна. Единственное, в последнее время я отметила некоторую замкнутость в ее отношениях со сверстниками.
– Это объяснимо, ведь она совсем недавно в вашей школе, – возразил Андрей.
– Да, отчасти вы правы, и все же… Андрей Викторович, простите, но, насколько мне известно, у вашей дочери проблемы с волосами.
– Это так.
– Я просто подумала, может быть, это как-то взаимосвязано?
